Он был явно и безнадежно мертв.

— Нас всех посадят... нас всех посадят... нет! Посадят только меня, потому что я здесь главный! — Успокойтесь, Саша, посадят всех!..

— Бога ради, Шелдон, неужели мне нужно показывать табличку со словом «сарказм» каждый раз, как я открываю рот? — У тебя есть такая табличка?

Застывши там на полу, на полуслове, я видел человека безнадежно скупого. И этим человеком, конечно же, был я. Имея свои изъяны, мы привыкли не замечать даже явное.