Я слишком порядочен, чтобы быть гуманистом. Если я отдам ближнему последнюю рубашку, то замёрзну и умру и поставлю ближнего в неловкое положение.

Я мечтаю о вышедших из моды чувствах, а тут — играй гормон.

Моде подчиняются охотнее, чем закону.

Язык — это смирительная рубашка, сшитая по последней интеллектуальной моде: мы так восхищаемся фасоном, что совершенно забываем о своей неподвижности.