– Конечно влюбилась. – Триша рада, что он ее правильно понял. – А как еще? Немного поразмыслив, она приходит к выводу, что правильно, но не совсем. – Ты не забывай, – строго говорит Триша, – я же только с виду человек. У кошек все иначе. Когда я говорю, что влюбилась, это значит, я просто счастлива, что такое существо есть на свете. А уж если вдруг оно рядом со мной какое-то время будет находиться – вообще сказка, праздник! И ничего мне от него больше ненадо. Пусть что хочет, то и делает. Ну, если по голове меня погладит, я, конечно, от счастья растаю. А нет – так нет, не беда и не повод для грусти. Погляжу на него, послушаю да и пойду по своим делам. Вот это я называю – влюбиться. А ты что подумал?

Некоторые гладят собак, некоторые — кошек. Я хочу погладить Кракена.

А Бог грустит? Грустит — значит существует, не так ли? Я знаю, — сказала она, легонько шлепая его по плечу. — Может, я для того и спросила, чтобы узнать наконец, веришь ли ты в Бога. Тогда скажем так: если Бог есть, то поводов для грусти у Него предостаточно. А если Его нет, то вот ему и повод погрустить. Так что, возвращаясь к твоему вопросу: скорее всего, Бог грустит.

Если нет повода — страдают без него.