Пусть дует попутный ветер, И солнце светит всегда, И пусть госпожа удача Не покинет тебя никогда.

Здравствуй, отец. Я вспоминаю старые времена, во мне было метр с кепкой, и весил я фунтов шестьдесят. Но я был твой сын. Утром в субботу я ездил на работу с папой, мы залезали в тот большой зелёный грузовик. Мне он казался самым большим грузовиком на свете, папа. Помню, как важна была наша работа. Если бы не мы, люди бы замёрзли насмерть. Ты для меня был самым сильным. Помнишь наши любительские фильмы, мама одевалась как Лоретта Янг. Мороженное, футбол, война, тунец. И как я выехал в Калифорнию и вернулся с ФБР на хвосте. Тот агент Траут, когда он стал на колени чтобы обуть меня, ты сказал: «Это моё дело, сволочь, надевать сыну ботинки». Ты хорошо сказал, очень хорошо. Ты помнишь? А когда ты сказал мне, что деньги — это фикция... Да, старина, мне сорок два года, я наконец-то понял, что ты хотел мне сказать. Наконец-то я понял... Через столько лет. Ты лучше всех. Жаль, я так мало для тебя сделал. Мы так мало виделись. В общем, пусть ветер всегда дует тебе в спину, а солнце светит в лицо. И пусть ветры судьбы вознесут тебя, чтобы ты плясал среди звёзд. Я люблю тебя, твой Джордж!

Не важно, дождь идёт, солнце светит или ветер дует — крестьянин всегда боится, день за днём постоянно чего-то боится.

Взлетать в небо, когда в спину тебе дует свежий ветер, а впереди ждет новый мир, — разве на свете может быть что-нибудь лучше этого?