Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

В 20 все ищут форму, в 30 – содержание, а когда форма, наконец, наполняется содержанием, почему-то виснет поисковый сервер...

What's making you happy, Is making me sadder...

Счастье — это когда ты не против, чтобы твой последний день был таким, как сейчас.

Стекло — самая бездушная и самая неживая материя; и вино в тонком стеклянном бокале волнуется, колыхаясь, вылитое в невидимую глазу форму, однако удерживающую его, — абсолютно сод…

— Эрнст Юнгер