Не важно, хорошая гостиница или плохая, дешёвая или дорогая. Заходишь в номер, а там видишь одноразовое мыло, одноразовые стаканчики и сам понимаешь, что ты тоже здесь одноразовый. Максимум двухразовый.
В мире, полном ненависти, нужно уметь надеяться. В мире полном зла, нужно уметь прощать. В мире, полном отчаяния, нужно уметь мечтать. В мире, полном сомнений, нужно уметь верить.
Когда люди причиняют тебе боль снова и снова, то думай о них как о наждачной бумаге. Они могут задевать тебя и немного ранить, но в конце концов ты будешь отполирован до идеального состояния, а от них не будет никакого толку.
Посмотри на себя в зеркало и скажи: ты этого достойна. У тебя одна жизнь, ну так проживи ее, следуй за мечтами. Уйди с работы, брось школу, скажи бойфренду, что он неудачник, и просто закрой дверь. Это твое время, и это твоя жизнь. И мечтай побольше, это обходится дешевле всего, ладно?
Я снимаюсь во множестве фильмов для детей, потому что хочу дарить им позитив. По телевизору показывают оторванные руки и ноги из-за терактов и войн, а детям нужны любовь и счастье. Когда вырастаешь, мир обламывает тебя. Чудо, что мы ещё можем улыбаться.
Я вообще не говорю по-французски, все, что я могу на нем сказать, это «У меня в пупке арахис». Мне кажется классным знать подобные вещи на разных языках. Встречая человека, говорящего только по-английски, я обычно учу его фразам типа «Съешь мои шорты». По-немецки я могу сказать «Мой отец – тореадор» или «Я – арбуз». Это жутко меня развлекает.
Когда мы одиноки, нам хочется найти правильного человека, чтобы засыпать с ним и просыпаться, но мы все такие суки, что, получив это, начинаем хотеть чего-то другого.
Самое странное — почему в мире, где есть войны, голод, болезни, жестокость, изнасилования, кто-то беспокоится о том, что мы делаем в нашей личной жизни после 18 лет?
В студенческие годы у меня был один преподаватель, профессор, который внушил мне одну простую истину. Он говорил, что настоящего мужчину можно определить по двум вещам: по его отношению к книге и по отношению к женщине. Сам он всегда, прежде чем взять книгу, шел мыть руки. И для меня стало правилом на всю жизнь трепетно и с уважением относиться к книгам и, конечно же, к женщинам.