Человека, какую бы профессию он не выбрал, изменяет его род деятельности. Появляется холодный профессионализм, окружающий невидимыми доспехами, которые можно ощутить.
Если хорошенько присмотреться к царившему хаосу, то заметишь порядок. Вот только каждый человек руководствуется своим порядком, из-за чего всё происходящее смотрится как бессмыслица. И необходимо найти ключ, который бы помог понять чужой хаос, чтобы увидеть эксклюзивный порядок.
Всегда важно правильно расставить свои приоритеты. Если они стоят неправильно, то всё в жизни идет кувырком, а стоит их подправить — и всё налаживается.
В разговоре с информаторами всегда важно ощущать человека и выбирать подходящую валюту: реальные деньги или угрозы. Всё это нужно для того, чтобы осведомитель почувствовал себя нужным.
Многие, стремясь быть незаметным, надевают очки, плащи, стараясь таким образом слиться с окружением. Но именно это выдаёт. Когда ведёшь себя как обычно — ты движешься плавно и уверено, а стоит начать поступать по-другому и на интуитивном уровне улавливается диссонанс, что заставляет людей присматриваться, чтобы определить: есть угроза или нет.
— Дело получилось громкое, — заговорил я, проигнорировав незаконченные слова Нестора. — На него было потрачено масса времени особого отдела и много денег налогоплательщиков. К тому же удалось вытянуть на чистую воду тех ублюдков, тем самым хоть немного обезопасить граждан, которых я поклялся защищать. И если для этого придётся подстрелить ещё кому-нибудь ногу — я пойду и сделаю это, пока вы, белые воротнички, обсасываете свой свод правил, позволяющие вам карабкаться по карьерной, мать её, лестнице, — произнёс я, не повышая голоса. — И только представьте, что с вами сделает общественность, если вы выдвинете против меня обвинения. Люди, чьих близких разобрали как трансформеры на органы, и те, которые вздохнули свободнее, зная, что мерзавцы наказаны, получили виновников, тех, кто заплатил за всё содеянное. И если вы и меня поставите рядом с Сетом и Греем, требуя наказания, — общественность вас порвёт. Представьте, какие начнутся митинги. Это дело из тех случаев, когда знаешь причину своего поступка, но оно идёт в разрез с законом. И тогда приходится делать выбор: закон или совесть. Я поступил по совести, потому что иногда правосудие неочевидно. Да, я подстрелил ногу Кевину, но это обстоятельство помогло мне продвинуться в своём расследование. И если хотите знать, в то время я даже и не думал, что останусь в живых. И действовал отчаянно, желая только привлечь к ответственности преступников. То, что сейчас сижу напротив вас — живой и относительно здоровый, — для меня является полной неожиданностью. Это как быть съеденным монстром, а потом, когда уже и надежда помахала ручкой, это тварь взяла и выплюнула тебя.
Медсестра мягко, но уверенно и ловко принялась развязывать бинты у меня на груди. В местах, где они приклеились, она смачивала перекисью водорода, и бинты легко поддавались. Когда последний слой был снят, я принялся изучать свой торс. Он выглядел плачевно: красно-сине-жёлто-фиолетового цвета, в местах ранений я увидел швы, выполненные хоть и аккуратно, но заметно. Но меня это особо не волновало — я жив, а это главное. Морщась от жжения растворов и небольшой боли, я между тем радовался этому — я жив, мать вашу! Пускай то, что сейчас происходит — неприятно, болезненно, но именно это приведёт к моему выздоровлению. Подобный период — временное явление. Старт, новая глава в моей жизни.
Жизнь постоянно приносит ахеренские проблемы. И ты долбишься с ними, долбишься. И дело не в том, чтобы их решить, а в том, чтобы они тебя хорошенько не отымели.
Несмотря на то, что большинство для нас много значат, есть очень маленькая группка людей, занимающая в нашей жизни главенствующую позицию. Это нормально. Это естественно.