Если что-то хочешь делать, то делай только ради самого себя. Я могу уйти из твоей жизни в любой момент, и ты, как слепой котёнок, будешь тыкаться со своими рисунками, затеями, которые уже некому будет отдать, не с кем будет поделиться. Не делай из меня или кого-либо свой жизненный якорь. Не заметишь, как он перестанет им быть, и ты окажешься в открытом океане с минимальной возможностью спастись. Это очень страшно. Чувствуешь себя обречённым. И тянет поставить точку своим мучениям. Поэтому опорой в твоей жизни может быть только один человек — ты сам! И тогда ни один фактор извне не сможет потопить твою фрегату!
Психологи советуют разговаривать с тем, кто на тебя напал, чтобы напомнить ему, что ты человек, а не просто объект насилия. Но едва ли подобное распространяется на наёмного убийцу — для него нет людей, одни лишь только живые мишени, которых, если захочет, расстреляет как в тире. И чувств у него по этому поводу будет не больше, чем по растерзанным бумажкам.
Даже делая вид, словно ничего не знаешь — это не гарантия твоей безопасности. Это как выпрыгнуть из летящего самолёта без парашюта и верить, что приземление пройдёт благополучно.
— С нашими близкими всегда случается что-то плохое. Как думаешь, почему? — Потому что мы живём. Подобное сетование может сказать каждый из нас, поскольку трагедии происходят абсолютно у всех. Таковы условия жизни, нравится нам или нет.
В одном я уверена наверняка: нас могут задеть только там, где у нас кожа тонкая и обнажены нервы. Если фразы попали в цель, нам инстинктивно хочется защититься — мы в ответ огрызаемся.
— Ты ведь гений. — Что за чушь несёшь? — Ты хоть раз задумывалась, почему до сих пор жива? — Стечение обстоятельств. Мне просто пока везёт. — Ерунда. Ты — гений, и как все исключительные люди умеешь принимать верные решения в неправильных обстоятельствах, при этому сама не всегда точно знаешь, что и как делаешь, потому что действуешь на уровне инстинкта.
— Ты случаем не гомофобка? — я с любопытством взглянула на Анжи. — А ты сама гетеро? Би? Или лесби? — Я не знаю, к какому отряду принадлежу, — смутившись, призналась она. — В жизни, которую помню, у меня не было интимной связи вообще ни с кем. — Да ладно?! А как же твой обожатель? Тот парень, который оплачивал твоего адвоката? Все думали, что ты с ним спала, поэтому он и помогал тебе. — Ошибаетесь. Я с Хоакином даже не целовалась. — Ахереть! Просто ахереть! Как же так? Неужели в этом мире остались те, кто бескорыстно помогает другим? — Остались и их много, поверь мне. — Как я могу верить девушке, которая даже не знает, кто она по ориентации?
Так вот почему многие жертвы не сопротивляются и как овцы идут на убой: они израсходуют все свои силы, волю и больше ничего не могут предпринимать, только молятся, чтобы мучения длились не слишком долго.
В каждом из нас всю жизнь борются две сущности одного целого, обречённые вести эту кровавую войну каждый день. Для них конец один — смерть обоих вместе с человеком, ведь без одного невозможно другое. Как треугольник не будет собой без своих трёх углов.
Как только приходит осознание, что совершил дурные поступки, из-за которых возникает мучительное чувство вины, появляется ощущение, что потерял себя. И тогда готов принять наказание, лишь бы снова обрести себя как личность.