Самое теплое, самое светлое. В урну. Капилляры рвались, как шелк. Я тогда очень хотел, чтобы ты умер. И чтобы на твои похороны никто не пришел. Осенние пожары под ногами и слякоть. Холодные руки и много кофе у причала. В трубку телефона я очень долго плакал. И мне жаль, что эти слезы тебе посвящались. Слышишь? Расскажи кому-то другому про дружбу басни. Я понял. Ты ведь совсем не знаешь меня. По плечу один раз. Рукопожатие один раз. Блять просыпайся. Тебе же пора что-то менять. Правда? В письменной форме. И в устной. Поведай тысяче своих фанатов, как тебе плохо. Они поверят. Они посочувствуют. Только мне уже. Слишком больно. И слишком похуй. Знаешь Это капилляры внутри рвались, как шелк. Самое теплое, самое светлое. В урну. На твои похороны никто не пришел. Потому что ты умер. Просто внутри меня. Ты умер.
Ты свыкаешься Носить зимой осеннюю куртку, Кататься зайцем, Рождаться и умирать. Ты свыкаешься Не быть, а казаться И говорить «я рад вас видеть» Людям, которым не рад.
В галереях висят Мёртвые холсты для мертвых. Твое сердце – Икар. Но стал ли ты чем-то большим, Чем профиль в вк. Чем-то большим, чем замыкание. Надпись на камне ведет в монастырь, Но ни одна книга никогда не научит тебя Быть простым.
Вы видели, как умирают киты? Их грустные глаза цвета эбонита? Как все глубже они опускаются на дно океана бескрайнего. Почему же вам хорошо? Ответьте, почему же вам не болит? Вы ведь пили слезы китовые. Прямо на кухне. Прямо из крана.
Не получала посылок? Не получала, наверно. И писем. Добрых писем корявым почерком. Я слал тебе яркие звезды в конвертах. Они, видимо, потерялись на почте.