Это смельчаки, жившие надеждой. Сюда другие не пришли. Они не могли прожить свой час, лишь уповая. Они желали действовать, что-то изменить. И все, что им оставалось — бороться.
Отец всегда говорил: держи мысли в голове, а слова — за зубами, и не позволяй им вырваться; иначе жизнь закончится раньше, чем предполагалось, ведь все предают. А если коротко: молчи, иначе завтра тебя расстреляют.
Наверно, настоящая боль возгорается лишь тогда, когда рассеиваются остальные, приглушавшие ее чувства; когда перестаешь бороться и понимаешь это; когда открываешься ей, и она захлестывает тебя, потому что ты не в силах ее подавить.
Тишина — это возникающая необходимость, которою необходимо утолять. Только находясь в ней, возможно ясно соображать, обдумывать совершившие ошибки и проверить себя на трусость. Она, как берег, к которому мы иногда причаливаем, чтобы понять себя и скинуть накопившейся за время плаванья груз.
Мы не можем сдаться в самом начале. Мы должны увидеть конец, мы обязаны сами его отвоевать, как свободу и свою настоящую жизнь, — то, что у нас отняли.
Его глаза всегда загорались, когда он выходил на площадь. Он нашел свое место в мире, себя и знал, что ему нужно делать. Он не боялся и, тем более, никогда не сомневался, по сравнению с нынешней мной.