Я падала больно, ревела, вставала, колени и локти я в кровь разбивала, а мама, лаская дрожащий комочек, шептала: «Ходить ты научишься, дочка!» Колени в порядке — шагаю, не трушу, но вот спотыкаюсь и — вдребезги душу!.. Осколки в газетку смету осторожно, свое пентамино сложить мне несложно: вот место любви и надежды, вот — веры, вот это — привычки, а это — манеры, тут место забот и печалей, тут — жалость, ну вот, посмотри, еще много осталось! Достоинство, гордость, к мещанству презренье, а эти осколки — мои озаренья... Вот тут потускнело, а там — потерялось, я слезы не лью — еще много осталось! Жестокость и трусость — крупинки металла (с асфальта ведь я все подряд наметала!) - и зависть, и подлость, и жадности крохи ползут по душе, ищут места, как блохи. Я им не позволю забраться поглубже, я лучше опять раскрошу свою душу - столкну с подоконника жестко и грубо, а после возьму семикратную лупу, промою осколки, чтоб каждую малость сложить и сказать: «Еще много осталось!»
Объясните льву, что он свободен за решеткой от забот случайных - сыт, напоен, значит, беспечален. Объясните льву, что он свободен. Осознав, поняв и все такое, он забудет край, где жили предки, голос ночи, запах водопоя... Объясните льву, зайдите в клетку.
Рыжий кот — хвост трубой! У часов старинный бой, на паркете лунный свет... Есть любовь, а счастья нет. Не горюй, не беда, так бывает иногда, счастье — рыжая вода: кап и сгинет без следа!.. <...> На судьбу не греши - это всё не гроши, не кляни, не губи и обид не копи!.. Может, дождь, может, снег! Может, да, может, нет! Не взлелеивай месть: есть любовь — счастье есть!