Меня в дорогу память предков позвала — в сады Альхамбры и на улочки Толедо, В страну, где камни мостовых хранят мои следы, в страну, где пять веков я не был.
Стихи порой, как и цветы, рождаются из грязи, Но затоптать обратно их никто не может в грязь, Когда из слов, скреплённой рифмой, вязи Духовная навек с сердцами создаётся связь.
Земля зимой без снега, как невеста на венчаньи без фаты, Нага и беззащитна — без одеянья белого, без символа наивной чистоты. Нерадостен глазам земли такой наряд, — как у монахини, покрытой рясой чёрной, Чей вдовий траурный убор прикрыть не может скорбь души, на холода позор насильно обнажённой.
В сединой покрытом сердце пробудила песня юность, Что ко мне припевом грустным на свидание вернулась. И мелодии вторя, вновь кукушка кукует шестнадцать, Только жаль, что годы эти так недолго в звуках длятся.
Я одинок как Вы, мой Принц одиночества, Возвышаясь в том до Вашего Высочества. <...> И умрём мы не жалея мир оставленный Лучше в шпаге получить, Чем за каплей каплю пить Яд отравленный.