Нет, любовная рана уже затянулась, остался только шрам от сигареты, которую я притушил о свою руку. Случилось это почти машинально. Раскуренная сигарета тлела у меня в руке, огонь жадно ел папиросную бумагу, пепельный снег падал мне на брюки.
Бродский между строк ностальгировал о городе, куда уже нельзя ни вернуться, ни купить билет. Но когда пришло время, он уплыл в своей гондоле по реке вечности, чтобы когда-нибудь вернуться сюда, на набережную Невы...
Я похож на собаку, Всё вижу и слышу — уши из-за угла, а на улице впрямь весна! Мой внутренний мальчик влюблен и пылает щеками. «Не забудь, мой хороший, что в любви и атаке выдох важнее вдоха!» — спешу напомнить ему я.
Я вспомнил приснившийся мне очень странный сон. Я стою на застеклённой лоджии. За окнами плещется океан, в котором плавают рыбы разной масти. Уровень воды на самой высокой отметке, но стекла не треснули! Океан не обрушился на меня всей своей мощью! Лишь одна наглая рыба залетела в окно и больно хлестнула меня по щеке!
Я протянул тебе розу, похожую на ещё незапёкшуюся свежую кровь, карминово-красную. Ты обожглась об её острые шипы и выронила цветок. Твои выцветшие глаза цвета травы осоки молили и кричали об одном: «Уходи!»
Много библий, а правда одна. Нет слаще ренклода, чем дома! Душистее липы, тополей таврически-крымских Солнце медом окна залило. Здесь головки тюльпанов кивают ветру такт в такт...
За окном под майским солнцем нежатся «степные голландцы»: красные, с чёрным сердцем в глубине венчика. Как хочется нырнуть носом в душистую чашечку и целовать, целовать их шелковистые лепестки!
Автомобили молниями рассекали на беспредельной скорости влажный асфальт. Кто ты? Откуда ты взялась — с глазами недоспелой голубики: недосинего, недоголубого цвета?
А древнерусские красавицы носили специальные мельхиоровые подвески, которые непринужденно раскачивались при ходьбе, щедро распространяя вокруг себя волшебный душистый аромат. В некоторых видах русских народных художественных промыслов до сих пор можно встретить кулоны — ароматницы, например в Ростовской финифти.
Ощущение утра, что конец, что вот он, что смерть за мной приходила! И рядилась она, то в чёрное, то в белое, то в серо-малиновый цвет! И в лоб меня целовала, и скалилась беззубым ртом!
Я любила выпускать из этих флаконов ароматных «джиннов», а открывая, случайно проливала. Благоухающие капли предательски расползались по полировке шкафа и по паркету...
Утро. Солнце на горизонте брызнуло разрезанным напополам грейпфрутом. Золотисто-розовый свет озарил твое лицо, и я понял, что вчера это была лишь маска. Маска, маска, маскарад какой-то! К чему этот колоритный типаж? А ты дрянь, всего лишь дрянь! Меня бросает в жар, горечь во рту, грейпфрутовый сок сочится у меня изнутри.