Только ты способен заставить меня жить… сегодня, завтра и сколько ещё будет существовать этот мир. Рядом с тобой тени отступают… Рядом с тобой Луна светит особенным тёплым светом… Рядом с тобой всё вокруг кажется ярче, волшебнее, интереснее… Если это не любовь, как же ещё назвать такое? Ты заставляешь меня улыбаться. Ты вселяешь в меня веру… веру в то, что жизнь всё-таки прекрасна.
Они могли подолгу сидеть и смотреть друг другу в глаза, не произнося ни слова, изучая те глубины душ друг друга, на которых слова уже не нужны. Эти двое были диаметрально противоположны, и в то же время имели столько общего.
Ты — ночная птица, — сказал он ему. — И я тоже больше люблю ночь. Ночью мир тише и небо ближе, Солнце не слепит и не обжигает, воздух чище и прохладнее. От того, наверное, и думается ночью лучше, и мысли от того яснее.
Можно взглянуть в зеркало и подумать: «О, я такая... обычная. Едва ли мне грозит слишком романтичный парень. Скорее всего, у меня вообще никакого парня не будет. Никогда». Думайте о себе как угодно хорошо или до депрессивности плохо — ни то, ни другое не спасет, если его выбор пал на вас.
Он не совсем понимал суть этих слов. Но ему это было совсем неважно, как неважно и то, из какой они книги. Ему нужен ее голос, нужна ее обнаженная спина, по которой он легонько проводил пальцами вверх-вниз. Нужна она, эта девушка, в душе которой он каким-то образом увидел свою собственную душу. Так, словно он всегда жил в двух телах.
Человек любит гордиться тем, что у него есть личное мнение. Это позволяет ему чувствовать себя особенным, заставляет думать, что он выделяется из бесконечного стада себе подобных. И даже если это мнение вовсе не его, даже если оно навязано обществом или сформировалось под влиянием авторитетного человека, все равно право собственности ты оставляешь за собой. А вместе с этим и право гордиться этой собственностью.
...облака под ними начали таять и все трое рухнули на твердую, холодную землю, лишенную сочувствия к своим беспечным чадам, которые вздумали изменять ей с небесами.
Если вырвать тебя из жизни, то только с нервными клетками, заглушить всё таблетками, мятным кофе и, да, шоколадками, занять разум работой, загадками, и твой профиль убрать из закладок Забыть. Это больно чертовски! Скажи мне, как стрелять научился так метко, на сердцах оставляя отметки? То есть, дыры. Капканы и клетки под снегами расставлено чётко. Да и дуры, они ведь не редкость. Увы.
Эндрю обнял ее и поцеловал в макушку. Так делала его мама, когда совсем маленьким он падал и разбивал коленки или счесывал кожу на ладошках. В его руках тоже был ребенок после падения, ребенок, который вырос, но раны на его коленках не зажили. И, чтобы не думать о них, он стал наносить себе новые раны. Глупый, глупый ребенок.