Даже самому свободолюбивому бродяге нужно место, где на него не будут смотреть, как на чужака. Где ждут. Где встретят с распростертыми объятиями. Пусть при этом кивнут великодушно, мол, мы предупреждали, нет там ничего особенного за горизонтом. Пусть, имеют право. Но при этом и вправду обрадуются.
Всего секунду назад две одинокие точки были разбросаны в непередаваемо-пустынном пространстве. Теперь же между ними протянулась линия, связывая накрепко, соединяя дыхания и сердца.
Проблема современных офисов: время здесь утекает незаметно. Это в шахте выматываются, к концу смены нет сил даже кружку пива в руке удержать. А в небоскребах по-другому работают. Сидит человек, перебирает документы, погружается в собственные мысли. Усталости не чувствует. Вот так можно задуматься и три дня просидеть.
Мегаполис встряхнулся, словно большой косматый пёс. Зевнул спросонок, обнажая клыки небоскрёбов. Облизал темно-синим языком реки губы набережных, высохшие за ночь. Прислушался к голодному урчанию полупустых вагонов метро и начал вычесывать блох из колтунов спальных районов: автомобили, блестя хитиновыми панцирями, устремились в проборы улиц, запрыгали, обгоняя друг друга, но вскоре намертво встали в пробках и заторах.
Жену меняют на молодую, а стало быть, более современную особь, как айфоны и другие полезные приспособления. Только не надо рассказывать про общество потребления! Так всегда было. Невесте графа де ля Фер всего шестнадцать лет... Никого же не смущает?
Ни упрёков, ни презрительного молчания — скомкав три года без единого звонка или письма, словно снежок, она размахнулась и забросила обиды как можно дальше.
Этим летом я решил спасти мир: лежать на спине и ничего не делать. Тем самым, как бы, не усугубляя энтропию Вселенной, а стало быть — да-да-да! — отодвигая гибель планеты хотя бы на несколько секунд.
Времена меняются. Люди часто повторяют эту фразу, даже не задумываясь: а по какому курсу им однажды предложат совершить обмен. И будет ли эта сделка выгодной.
Отрывной календарь на 1985 год начинал свою жизнь плотным толстячком, однако к декабрю заметно похудел. Из-под золотистой шапки топорщились корешки ушедших дней.