Если нет смысла — сумей и смолчи. Ночь, как вдова, на плече повисла. Юность уходит всегда не слышно, И забирает ключи. Юность уходит любовью первой, В платьице ситцевом наискосок. Нежно на память целует в висок. Юность упрямая стерва. Крикнешь ей: «Милая, ты куда?» Бросишься к дуре бегом вдогонку. А на крылечке стоит в сторонке - Зрелость, и смотрит любя.
А наберешься смелости, «вывернись» — позвони, Кто-то из нас двоих должен же быть мудрее. Если ты одинок, осень чуть-чуть длиннее, Счастье всегда так просто «сглаживает углы». Счастье, оно же птица – верткая в синих перьях, Хитростью не заманишь, лучше кормить с руки. Клеток не расставляй – Просто из суеверья, А наберешься смелости, «вывернись» — позвони.
Можно, конечно, поехать к морю. Вылечить душу, набраться сил. Боже Всевышний, ну дай мне опыт, Сделать, как он просил. Чтобы ни строчки, ни даже звука, Тенью за ним ходить. Боже Всевышний, прошу, не мучай, Прежде, чем отучить. Хочешь, я стану совсем послушной, Стану совсем ручной… Будем смеяться, пластинки слушать, Выберем выходной, Купим каких-нибудь новых книжек, Будем читать стихи. Дай мне хотя бы одну попытку – Выучи, вразуми. Я без тебя не смогу, ты слышишь? Мне не хватает сил. Боже Всевышний, ну дай мне опыт, Сделать, как он просил.
Так девочки, которым никогда Отцы не подарили ни конфетки, Насмешницы, девчонки «профурсетки», Опустят вниз наивные глаза. Они лелеют фантики и куклы, Перебирая «маленькие клады», И жизней их бесцветные уклады, Запрятаны под фирменною пудрой. Под меховым пальто не разглядеть, Не выведать душевные секреты, Они всегда с последней сигаретой, На тротуарах остаются тлеть. Они всегда в бокалах для вина, На стеночки стекают понемногу, Скрываются в девчонках-недотрогах, Как громкие, фальшивые слова. Сползает шелк с открытого плеча - Насмешницы, стервозной «профурсетки», И девочек, которым никогда Отцы не подарили ни конфетки.