Это, наверное, странно, но в день свадьбы я ощущала сердцем не любовь Генриха, а ревность, что черными собаками разрывала душу моему брату. Я знаю, что он ненавидит моего мужа, но и любить меня для него проклятие.
Мой муж, мой король, мой супруг… он закрывает глаза на ежедневные столкновения с графом, и лишь одобрительно кивает при виде де Бюсси, и я мое сердце обливается кровью от его безразличия.
Говорят, что боль это – нечто вроде наркотика. К ней привыкаешь, как к телесному наслаждению, и попробовав один раз, уже не сможешь жить без того самого грубого шлепка по заднице, без страстного, до синего засоса поцелуя в шею. В этой боли есть свой смак, своя изюминка. Кнут и пряник, который ты начинаешь ставить на чаши весов, как самое страшное наказание, что кнутом ударит по чувствительной коже, и как самое сладкое поощрение в виде того самого пряника, который ты ненавидишь всем своим сердцем, что покрыто шрамами совсем другой боли.
Мне страшно подумать о том, кем я буду без той боли, которую он доставляет мне каждый Божий день своим присутствием. Почему из всех женщин он выбрал меня, как объект своего желания, и почему я позволяю себе сгорать, как спичка при виде этого строго взгляда? Утро начинается с кофе. Заряда бодрого напитка, и кончается ласковым поцелуем от меня. Это ведь уже ритуал, и я не смогла бы сделать ничего лучше, как просто пойти удавиться, чтобы покончить со всем нездоровым взаимоотношением между нами. Но ведь он мой голубоглазый мальчик, а я послушная девочка. Нездоровая вещь. Она просто нездоровая, но я пленница его взгляда, его шепота и грязных словечек. Я сгораю от стыда, когда, грубо прижимая меня за волосы к своему торсу, он заставляет меня извиваться от сладкого шепота: «Маленькая сучка».
Это напоминает одиночество, но сейчас я предпочитаю называть это ностальгией. И вот в этом отравляющем угаре, я могу вспомнить самое начало моей жизни, когда я поняла, что девочек от мальчиков отличает далекое не член между ног, а еще и поступки, и отношение к жизни, к сексу, к женщинам и алкоголю. Я была той, кого называют «теоретиком», что смотрела на сексуальные вещи, как на новые игрушки и ничего больше.
Как любительница детективов, я всегда любила эти туманные, мужские образы. Детективы, что являются женскими любимцами всегда были и моими любимцами тоже. Я мало чем отличалась от среднестатистических женщин. Там, где любая здравая умом женщина, что познала, как сексуален мужской ум, мышление и интеллект, выбрали Эркюля Пуаро, как примером, эталон сексуального мужчины, то я без запинки бы ответила Филипп Марлоу. Там, где любительницы заумных бесед и рассуждений выбрали бы Шерлока Холмса, я бы не сомневаясь прошептала имя любимца женщин Филипп Марлоу. Он груб, неотёсанно брутален и ему хотелось перечить. Вот и тогда, закрывая глаза, я видела образ этого реального детектива.
Хотела ли я быть содержанкой? Скорее я отвечу «да», чем «нет». Ведь содержанка — это тоже в своем роде вещь за которую тебе приходится платить, а она может дать тебе жаркий секс, что у тебя никогда не будет с женой. Это факт, и как бы все эти примерные жены не обижались, но так оно и есть. Типичная проблема современных браков, и такая приятная возможность для одиноких женщин заполучить выгодного во всех смыслах мужчину.
Эта ночь заставляла меня гореть и сгорать дотла, изнемогая от собственной страсти, и воспоминаний о нем. Чувственный, грубый голос, что все еще отзывался эхом в подсознании, и это жжение между моих ног. Оно такое мне не свойственное. Оно такое для меня чужое. Чувство страсти к чужому мужчине. Не моему мужчине.
Я так привыкла жить каждым из своих мужчин, что по своей преданности и собачьей верности, могла бы стать нуарной подружкой Чикагского мафиози. Жить полностью поглощённой одержимостью, поглощённой своим мужчиной это романтично, это очень чувственно, и как же будем больно потом. Потом, когда отношения дойдут до своей точки кипения, и терпеть друг друга станет невыносимо, ибо после хорошего секса начинается быт, за которым нет прочного взаимопониманием. Потом, когда он говорит тебе, что женат, а ты, как брошенный щенок остаешься сидеть на пустой улице под раскаты грома и этот чертов дождь. Потом, когда он тебя просто предает…предает, потому что стала не нужна. Предает, потому что это удобно для него. Предает, потому что врал, и никогда не любил тебя, глупую девочку с самым роскошным телом, что было в его постели.