*** Таков ещё один незыблемый отвеку, всеобъемлющий Закон, Своим же действием связующий высоты Мирозданья и глубины: Весь бесконечно длинный следствий порождённых ряд бывает заключён, Как в семени, в самой уж сущности единожды посеянной причины.
*** Хотим того иль не хотим, однако ж в собственных руках Мы держим нить судьбы своей в дней непрестанной круговерти, И ей с досадою пенять нам ни к чему, хотите верьте В неизъяснимый Божий Промысел иль нет… А в тех же днях Всё то, чем мучиться, страдать нас заставляя, впопыхах Распутать не успеет жизнь, не объяснится ли нам в смерти?
*** И мудрость в шутовской наряд не облачается ль порой, Чтобы доступней людям быть, сообразуясь с их сознанием? Судьба нередко предстаёт нам под случайным одеянием, Сама любовь под маской грубою лик кроткий прячет свой; Бывает, что предупредительность стоит за прямотой И только лишь благожелательность – за строгим порицанием…
*** Средь смятения дней невредимой, в сознанье и сердце удерживать вечности нить, Сколько времени есть в жизни этой у нас и сил наших запаса – Если вдуматься глубже да трезво взглянуть, то, вполне может быть, Только это и будет той самой задачею каждого часа.
*** Как его паладин, весь отпущенный век подвизайся под знаменем чести святым, Как фальшивый брильянт, презирая мирскую трескучую славу, – Ведь в житейской пучине, волненью подвластной и бурям лихим, Тебе данным Творцом – только духом высоким и твёрдым своим, Не подверженным тленью, ты можешь и должен гордиться по праву!
*** В дерзновенье своём отдаваясь всецело хотя б и высокой влекущей мечте, Лишь на крылья её уповать – легкомысленно, если не глупо, Иль не будет меж тем? – Ведь известно давно: на пути к высоте И преграды встают и лишь выше растут, как громады уступов.
*** Боевого коня стремена подтянув, со щитом и копьём сидя прочно в седле, Не заботься о славе, куда бы судьба тебя ни позвала Беззаветно-бесстрашных поборников правды в немалом числе: На опутанной густо, что той паутиной, лукавством Земле На достойного оной скорее укажет людская хула.
*** Пусть, возможно до времени, скрытый от глаз, не таится ль иной, Может быть, грандиозный, поистине неописуемый мир под покровом обычности, Что присуща чреде повседневных забот нашей жизни земной? Иль не так же привычные стать и лицо человека собой Представляют всего лишь наружный фасад его подлинной личности?
*** Однажды тёмных рой страстей впустивший в мир духовный свой, Его атакам оказавшись неготов к сопротивлению, Подвержен бунту их становится и нравственному тлению, А ум его с тех пор утрачивает ясность и покой… Недаром в сумрачном лесу и вовсе мёртвый сухостой К ещё лишь большему способен по нему распространению.
*** Что ж из того, что целый век порою нас одолевают Болезни, крайняя ль нужда, или военная разруха, И что бы там ни приготовила ещё судьба-стряпуха? – Ведь мира внутреннего нашего они не задевают; Да и все беды преходящие иль не напоминают Тем лишь настойчивей нам о бессмертье собственного духа?
*** Изрыт, истоптан взору предстаёт сей мир, как поле битвы, и порой Невольно чудится, что в самом деле в нём недостающих звеньев много: Навек утраченных уже, от глаз сокрытых ли под пылью вековой, – Хоть, может, именно по-своему они-то и скрепляют всё собой, Живую образуя цепь от камня вплоть до человека и до Бога.
*** Ушам не следует беспечно доверять чужим заветных дум своих Да без какой-либо на то нужды играть, бросаться громкими словами, – Затем уж, чтоб не оказаться неожиданно, что паче лих любых, В, ожесточённой может быть, борьбе за претворение в реальность их В какой-то миг тебе легко обезоруженным коварными врагами.
*** Суди о людях по ума лишь силе и души и сердца их размеру – А не объёму мышц, покрою ли их платьев и хламид: Одна лишь видимость, на деле, ни о чём не говорит; И выражения их внешнего не принимай на веру: Иной нестриженый баран собой, глядишь, подобен важному премьеру, Козёл задумчивый имеет очень философский вид…
*** От всяческой лукавой лжи оберегай свои и мысли, и слова, К любому приступая делу вместе с искренностью всею, В насмешку ль кто-то, как мячом, играет честностью твоею Иль клеветническая вкруг распространяется молва, – В чьём сердце мужественном к истине любовь неистребимая жива, Разве не будет заодно во всех намерениях с нею?
*** Стыдить да усовещивать того, как правило, бывает бесполезно, Кому, как деспот, поведение диктует эгоизм Иль, как рабом, кем помыкает примитивный эротизм И тащит пропасти от края его вниз, – ведь, как известно Уже давно, и ужасающая роковая бездна, Однако же, имеет некоторый труднообъяснимый магнетизм!
*** Фактически не понимая хорошо порою и себя самих, С другими попусту бесплодные мы затеваем споры, Когда им правоту свою, нагромождая сходу горы Из слов, желаем доказать и сделать собственной для них; Но точно в зеркале и мутном, и кривом, лишь отражаемся в своих Мы визави… и тут, как правило, недалеко до ссоры!