Волчонок / Оборотень (Teen Wolf)

— Он умный парень, но у него есть проблемы с концентрацией внимания. — В смысле? — В ответе на последний вопрос семестрового экзамена он рассказал подробную историю обрезания. — Ну, наверное, этот обычай имел важное историческое значение… — Я – учитель экономики.

Если честно, я перестал верить словам Стайлза с тех пор, как он научился говорить.

— Сколько часов ты спал? — Восемь. — За ночь? — За последние три дня.

Просто отдайте нам Дерека. Он вам все равно не нужен. Разве вы не заметили, какой он зануда? Без чувства юмора, плохой собеседник.

— Скотт — ты альфа. Высший хищник. Все хотят тебя. Ты как горячая девчонка, которую хотят все парни. — Я горячая девчонка? — Ты самая горячая девчонка! <...> — Что? — Я горячая девчонка. — Да, это так.

Три вещи не спрятать надолго. Солнце, луну, истину.

— Пожалуйста, скажи, что сегодня на родительском собрании я услышу только хорошие новости. — Смотря что для тебя хорошие новости? — Это отсутствие каких-либо проблем. — Может, стоит пересмотреть это понятие?

— У тебя есть идея, верно? — Да. — Мы попадём из-за неё в передрягу? — Возможно. — А физически больно будет? — Определённо. Пошли!

— Надеюсь, ты сможешь ответить на вопросы без своего привычного сарказма? — Надеюсь, вы сможете задать мне вопросы без своей привычной тупости?

Что за идиотская идея? Сделаем это.

— Я не видел его с того раза, как видел в последний раз. — И когда же это было? — В последний раз.

Ну же, Скотт, во мне 147 фунтов хрупких костей, обтянутых белой кожей. Сарказм — моя единственная защита!

— Я хочу, чтобы вы были честны со мной. Полностью и абсолютно честны. Вы путешествуете во времени? — Подожди, что? — Потому что если путешествия во времени реальны, то с меня хватит всего этого. Я выхожу из игры. Вы меня так до психушки доведете. — Мы уже нашли его в таком состоянии. — Где? Он решил искупаться в фонтане юности? — Нет. Мы нашли его в гробнице из волчьего аконита в ацтекском храме в Мексике, расположенном под церковью в центре города, который был разрушен землетрясением.

— Сколько пальцев я показываю? — Четыре? — Скажи два. — Два? — Отлично, вставай. Давай. Вали на поле. И захвати клюшку.

— Я здесь, чтобы спасти своего лучшего друга. — А я — чтобы спасти своего. — А мне просто не хотелось делать домашку.

— Я смотрел на неё и чувствовал, будто мне в бок кувалдой ударили. — Да, это называется разбитым сердцем. Об этом поётся в паре миллиардов песен.