Меня просто бесит, когда многие актеры натягивают эту фальшивую улыбку, жмут тебе руки, делают комплименты, а про себя проклинают тебя и радуются всем твоим неудачам.
Это чрезвычайно типично для каждого, хотя бы немного мыслящего голливудца. Они презирают свою работу, великолепно понимая, что играют всякую чушь и дрянь. Один кинематографист, показывая нам студию, в которой он служит, буквально издевался над всеми съемками. Умные люди в Голливуде, а их там совсем немало, просто воют от того попирания искусства, которое происходит здесь ежедневно и ежечасно. Но им некуда деваться, некуда уйти. Проклинают свою работу сценаристы, режиссеры, актеры, даже техники. Лишь хозяева Голливуда остаются в хорошем расположении духа. Им важно не искусство, им важна касса.
Важны ли для артиста добрые слова? Важны! Это потрясающе, когда подходят и говорят добрые слова. Значит, то, что делаю я, находит отклик у людей. Значит, они со мной думают созвучно.
Артист должен быть бродягой, кочевником, влюблённым в дороги. Если он считает себя выше гастролей по маленьким городам, его надо гнать со сцены взашей.
Лучи юпитеров обнажают не только плохой грим, неряшливый костюм, некрасивые декорации. Лучи юпитеров, как и глаза зрителей, обнажают человеческую сущность. Хочешь ты или не хочешь, а то, что в тебе глубоко, твое настоящее всё равно видно.
Нельзя давать зрителю возможность хотя бы на долю секунды раньше угадывать то, что актер совершит в дальнейшем. В существовании актера должна быть некая загадка, которую зритель в определенный момент спектакля должен решить. Если он опережает актера, значит, тот находится в плену архаичной манеры исполнения. Артист должен вести зрителя за собой, управляя его эмоциями.
Я считаю, что в мире нет ничего более прекрасного, чем подняться на сцену и увидеть людей, улыбающихся, возможно, первый раз за всю неделю... Я – неисправимый оптимист. Я просто не способен видеть вещи в черном свете.
Артист — это тайна. Он должен делать свое темное дело и исчезать. В него не должны тыкать пальцем на улицах. Он должен только показывать свое лицо в работе, как Вертинский свою белую маску, что-то проделывать, а потом снимать эту маску, чтобы его не узнавали.