… Господь прежде всего попускает искушения, чтобы выявилось «кто есть кто» среди людей. Все мы, конечно, грешные. Но при нашествии искушений одни из нас каются и исправляются, а другие падают еще ниже. Это зависит от сложившегося, порой скрытого от нас устроения души, которое человек имеет. В искушениях человек сам для себя открывает, каков его выбор, что он любит более – Бога или мир, сласти или воздержание, смиренномудрие или страстное желание возвыситься над всеми.
Кажется, что плохого в желании постоянного покоя и свободы от искушений? Но старец указывает, что это желание есть соблазн, которому человека подвергают враги его спасения. Если бы любовь христианина к Богу не испытывалась бы переменами, душа его бы ослабела, стала бы слишком изнеженной и не способной к смирению. В такой слабой душе врагу легко творить его волю: взращивать пороки, распалять страсти, вести к греху. Поэтому стремление к неизменности – это путь «мысленных волков», то есть бесов, которым выгодно изолировать человека от естественного течения его жизни. Течения, в котором у него есть и радость, и горе, и в котором его душа постоянно испытывается и всем ее опытом приводится к лучшему состоянию.
Какая-то связь, невидимая, но значительная и необходимая, существует… между всеми, всеми; в этой жизни, даже в самой пустынной глуши, ничто не случайно, всё полно одной общей мысли, всё имеет одну душу, одну цель, и, чтобы понимать это, мало думать, мало рассуждать, надо ещё, вероятно, иметь дар проникновения в жизнь, дар, который даётся, очевидно, не всем.