Цитаты про единение, единство

Я хотел бы Родиться вместе с тобой Как единое целое, Но, слава Богу, Я родился сам по себе, И поэтому встретил тебя, И сошлись две отдельные жизни. Но теперь-то, О, Господи Боже, когда Я уже встретил тебя, И мы стали одним, Я хотел бы В час смерти быть вместе с тобой Как единое целое.

— Якоб Леви Морено

Для всех ты останешься вечно чужою И лишь для меня бесконечно знакома, И верь, от людей и от масок я скрою, Что знаю тебя я, царица Содома.

— Николай Степанович Гумилёв

Мы едины на поле и за его пределами – именно это дает результат.

— Хамес Родригес

Когда Йозеф Детеринг проснулся, он решил взглянуть на часы, чтобы еще отчетливей почувствовать свободу. Но, доставая их из кармана, он вдруг ощутил странный покой, видимо, порожденный благодатным сном. Это чувство заставило его забыть о мелочности и снова наполнило красками окружающий мир; тогда он бросил часы в ручей и пошел к темневшему вдали лесу.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Люди, все еще продолжавшие махать, исчезли за поворотом. Воспоминание пропало. Что теперь? Это – его жизнь? Он и сам не знал. Он уже забыл свое прошлое. Он запряг собак. Дал им поесть. И еще раз посмотрел назад. Вдруг все, что было вокруг, пропало, он забыл о понятиях жизни и смерти, смысла и цели, многогранность жизни исчезла; сверкая, открылась перед ним его снежная равнина, оказавшаяся по ту сторону слов и чувств. И теперь, когда он поднял ногу, чтобы сделать первый шаг в направлении Северного полюса, шаг, который приведет его к смерти, он почувствовал неожиданный, несказанный подъем, будто эта экспедиция важнее всего остального, будто в эту минуту он наконец начинает жить и его существование наполнится смыслом; будто в безудержном порыве он вырвался за пределы своего существа, приблизился к тайне бытия, постиг смысл жизни. Казалось, небо стало его мозгом. Океан шумел в его артериях и венах. Он поднял руки и сделал шаг на север.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Люди зачастую становятся друзьями, даже если их объединяет всего лишь общее увлечение. Два попутчика, обнаружив, что они земляки, тут же начинают живо общаться, словно знали друг друга десятки лет. Вот почему я считаю настоящей трагедией то, что религии, схожие более чем на 70%, до сих пор не могут прийти к взаимопониманию и с радостью построить друг с другом отношения. А ведь они могли бы найти очень много общих тем и взяться за руки! Так нет же — они, наоборот, настаивают на своих отличиях и критикуют друг друга... Иудаизм, религия Израиля, — это религия мира; то же самое касается и ислама. Внимательно изучив Всемирное Писание, мы поймем, что проблема не в самих религиях и вероучениях, а в том, как их преподносят людям. Если доносить до людей учения в искаженном виде, это порождает предубеждения, которые приводят к конфликтам... Цель любой религии — помочь людям встать на путь добра и избавиться от порочных черт, которые, собственно, и пробуждают в нас тягу к конфликтам. Возьмем крупнейшие религии мира. Идеалом для каждой из них является мир на земле. Все они стремятся к Царству Небесному, Утопии или раю. Каждая религия называет этот идеал по-разному, но все они стремятся именно к нему. В нашем мире существует бесчисленное множество религий, и практически все они разделены на деноминации. Однако все эти религии, по сути, мечтают об одном: о Царстве Небесном и мире на земле. Души людей изорваны в клочья насилием и враждебностью, которые коренятся в нас самих. Нас сможет исцелить только Царство любви.

— Сон Мён Мун

Среди такого множества кровной родни она согрелась душой; показалось даже, что вернулась юность, когда она часто сиживала среди орущей, поющей, многоголосой толпы, где словены, варяги, чудины говорят на трех языках одновременно и тем не менее все друг другу родня, все спаяны воедино общей кровью, как корни одного дерева. В Ладоге, куда иной раз ездили на свадьбы, имянаречения, а то и поминки, садились за длинные столы в обширном воеводском доме, собиралось человек по пятьдесят, а еще под столами ползали дети, слишком маленькие для взрослого застолья. И когда кому-то чего-то передавали с одного конца стола на другой, бабка Милорада любила приговаривать: «Вот какие у нас длинные руки, когда мы все вместе!»

— Елизавета Дворецкая · книга

– Годима, тебя что, чарой обнесли? – дружелюбно и лишь чуть-чуть насмешливо окликнул Мистина, когда шум после княжьего окрика поутих. – Возьми мою, – и не шутя протянул в сторону дружинного стола собственный золоченый кубок с самоцветами, тоже из ромейской добычи. Такие подавали только приближенным князя. – Мне не жаль. Хочешь, отдам тебе свой кафтан, – он даже взялся за отворот малинового шелка, будто намереваясь снять, – если ты чувствуешь себя обделенным. Мы ведь братья, у нас одна мать – русская дружина, и один отец – русский князь. Князь Ингвар. И пока мы стоим друг за друга, как братья, все золото и все цветное платье от Бьёрко до Серкланда будет нашим. А вздумаем кусать друг друга – не удержим и холщовых портков на заднице! И много, много людей ждут наших свар, как величайшего для себя счастья.

— Елизавета Дворецкая · книга

Мистина даже побледнел немного. Этот прищур Сигге был для него как знак из собственного прошлого. Пятнадцать лет назад ведь и сам он думал, что любой муж племянницы Вещего имеет не меньше оснований стать киевским князем, чем Ингвар. Но от этих честолюбивых притязаний Мистина отказался. Ибо понимал, что для истинного укрепления Русской державы необходимо сохранение союза с северными землями, где правили и правят родичи Ингвара. Объединяя свои силы, они достигли многого; пытаясь урвать себе по куску, погубят все. – Я когда-то… очень давно… видел, – проговорил он, стараясь взять себя в руки, – как трое или четверо пытались поделить дорогой ромейский плащ, который взяли в Пересечене. Они дергали его друг у друга из рук, пока не порвали, изваляли в грязи, так что он только псу на подстилку стал пригоден, а потом подрались. И остались все без плаща и с битыми мордами. Не хотел бы я, чтобы мой побратим Ингвар и я уподобились этим дурням. – Тот, кто и правду хотел владеть этим плащом, должен был просто убить всех прочих, – невозмутимо заметил Сигге Сакс. – А дураку и доля дурацкая.

— Елизавета Дворецкая · книга

Всё, что работало раньше, всё, что разжигало все эти безумные страсти — расовые, сексуальные, религиозные... Больше не работает. Появляется новое сознание, которое воспринимает землю как единый организм. И мы понимаем, что организм, который ведёт войну сам с собой — обречён.

— Билл Хикс · фильм

Меня зовут Карл Франц. Как и вы, я был рождён в этом мире бесконечных войн и ужасов. В сердце которого была страна людей — Империя, последний оплот надежды и отваги. В ней царила трусость, её раздирала жадность. Она была слабой и уязвимой. Всегда в обороне... Теперь этому конец. Теперь мы объединимся перед лицом Зла, бросившего нам вызов! Идите за мной, и мы прогоним эту тьму! Даю вам слово императора!

— император Карл Франц · игра

Нашим достопочтенным руководителям я хочу сказать «спасибо». За вашу доброту и великодушие. За заботу о нашем будущем. Сначала мы отвергли вас, но это потому что мы не понимали, что ваше появление стало ценным даром. Мы не осознавали, как сильно нуждались в вас. Вы пробудили нас от самоупокоения, и мы очнулись от беспечного сна и взяли на себя ответственность за своё будущее. Мы вновь гордимся своей работой. Мы вновь стали предприимчивыми, доходчивыми и сплочёнными. Благодаря вам, мы вновь осознали, кто мы есть, и мы не повернём назад к нашему равнодушию и заблуждению. Настал новый день, и нас манит светлое будущее. И за это мы говорим «спасибо».

— Раймонд Бенсон · книга

Вселенная – это единое нематериальное информационное поле, в котором все взаимосвязано и которое потенциально является всем, но фактически – ничем.

— Джо Диспенза · книга

А между тем, на самом деле люди, творящие политику, призваны искать единства, государственного спасения, некой единой программы, которая необходима государству; они призваны искать общего, единого, того, что у всех сразу или будет, или не будет – права, порядка, сильной армии, неподкупного суда, честной администрации, воспитывающей школы, прочных финансов, хозяйственного и культурного расцвета народа. <...> Это единение есть основа государства: единение граждан между собою и единение граждан с властью. Именно поэтому не правы все те теории и доктрины, которые пытаются уверить нас, будто в основе политики лежит вечная и неизбывная борьба граждан с государственной властью: ибо-де власть означает «нажим» и «гнет», а гражданство означает «свободу» и «независимость». Все эти теории революционного происхождения и анархической природы. Напротив, государство зиждется и держится добровольным признанием власти со стороны граждан, с одной стороны, и уважением и доверием государственной власти к гражданам, с другой стороны. На вражде государство не построить. Из вечной и ненавистной оппозиции граждан могут вырасти только революция, разложение и гибель народа.

— Иван Александрович Ильин · книга

Авторы по этой теме