Многие думают, что евреи приходят после работы домой, открывают коробку из-под обуви и пересчитывают доллары; что только у евреев ребёнок просит перед сном не почитать ему книжку, а посчитать доллары. Приходит отец, считает доллары и ребёнок засыпает, но засыпает не в процессе пересчёта, а когда отец досчитает и скажет: «Всё на месте, сынок».
— Нам не выбраться отсюда! Мы не успеем остановить его! — А у тебя нет каких нибудь сверхспособностей? — Пока я смертный, нет, только после смерти. Минуточку, придумал. Кайл, у нас нет выбора, ты должен меня убить. — Чего? — Ударь меня этим. Если я умру, то смогу воскреснуть по другую сторону решетки. — Ни за что, сам делай! — Самоубийство, это смертный грех. Кайл, нет выбора. — Чел, ты не понимаешь, я же еврей. У меня и так пунктик по поводу твоего убийства.
... Антисемитизм очень удобная вещь для тебя, если ты еврей. Этой вещью можно продать всё что угодно. Это как расизм для чёрных, только более утончённый. Потому что по чёрному сразу видно, что он чёрный, но по еврею не сразу видно, что он еврей. Ты можешь в трамвае наступить еврею на ногу и даже не будешь знать, что он еврей, но он уже точно будет знать, что ты антисемит. Евреи могут себе это позволить, потому что евреев очень часто обижали по всему миру. В Америке очень долго обижали чёрных, теперь у них президент чёрный. Евреев очень долго обижали по всему миру, поэтому, я считаю, теперь по всему миру должны быть президенты евреи. Если по всему миру будут президенты евреи, всем от этого будет только хорошо, потому что не будет никаких войн, будут просто очень долгие переговоры. <...> Если по всему миру будут президенты евреи, новости будут выглядеть примерно так: «Сегодня президент Испании позвонил президенту Швеции и выразил своё недовольство тем, что президент Швеции очень редко бывает с официальным визитом в гостях у президента Португалии. Он сказал, что это никуда не годится, потому что президент Португалии это всё-таки твоя мать». Будут и такие новости: «Сегодня президент Болгарии позвонил президенту Румынии и сказал: «Перезвони мне!» На что президент Румынии ответил сообщением: «Давай лучше в Скайпе!»
— Ты знаешь, у Йозика планируется день рождения. — Это я поняла, как только увидела Давида. И что мы должны на этот раз? — Мы должны компьютер. — А день рождения будет проходить в Дубае на яхте и с фейерверком? — Нет, просто планировали тихо посидеть по-домашнему. — Тогда я не понимаю, откуда может взяться компьютер?
Чарли, остался ты без работы, это же не повод пускаться во все тяжкие. Я знаю ещё одного парня, который не ладил с женщинами и держал рядом кучку неудачников. И он тоже пострадал от евреев. Но ему люди поклонялись!
— Мальчик должен рассказать мне стих и я должен подарить ему подарок. — То есть вы хотите сказать, что мальчик должен рассказать стих прежде, чем мы увидим подарок?
— Но я таки не хочу быть скрипачом! — Изя, послушай сюда истину. В нашей семье есть традиция: твой прадедушка был скрипач, твой дедушка был скрипач, твой папа скрипач и ты тоже будешь скрипач — это никак нельзя изменить. Мы все пытались.
— Не могли бы вы мне одолжить пять тысяч рублей денег? — Ну, вообще могла бы... Но, у меня с собой, кажется, только четыре... — У, четыре... Четное число, плохая примета... Но я не суеверный! Тем более завтра, на нашем следующем свидании вы можете донести недостающую сумму. <...> — Знаете что! Никакого завтра не будет! И никакую тысячу я вам не привезу! — У меня такое чувство, как будто меня только что обокрали.
— Скажите, женщина Сима: а почему ваш мальчик не играет в доме? — В доме Ёсику душно... — А вне дома Ёсика слышно! Может я осторожно одену на Ёсика коробку от холодильника и пусть за ради бога мучает скрипку в тенёчке? — А вы что, купили холодильник? С каких это пор вы стали готовить больше, чем съедаете? А какого композитора ваша Саочка пытается перевернуть на этой флейте? — Я Вас умоляю, не морщине мои рукава. Это музыка, я вам советую! Сима, я вас умоляю. Ваш Ёсик ещё будет на коленях ползать вокруг моей Сарочки, чтобы она ему подыграла. — Так! Я вспомнил! В нашем доме есть-таки немцы! И я не стану молчать и позову их сюда.
Идут по улице два раввина, и тут над ними пролетает птичка и таки не промахивается и гадит на шляпу одного из них. Тот, почувствовав на голове лишний вес, снимает шляпу, смотрит на расплывшееся пятно, и возмущенно говорит другому: — Таки Давид, чиво ви ржёте, дайте мине якую-нибудь бумажку! А тот, помирая со смеха, ему отвечает: — Фима, таки я вас умоляю, зачем вам бумажка, жопа давно улетела...
Когда Сталин удалил Троцкого и Зиновьева из Политбюро, Радек при встрече спросил меня: «Товарищ Бажанов, какая разница между Сталиным и Моисеем? Не знаете. Большая: Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро».