Цитаты про голод со смыслом

Сколько бы вы не съели, ваши сердца никогда ненасытятся, но если вы станете сильнее получив силу, вы более не собьетесь с пути.

Только те, кто никогда не голодал, боятся голода.

Какая между нами связь? Каких бы высот ни достигал мой дух, готовясь к Деянию, вечно заброшенный и одинокий желудок все равно потребует своего. Собственные внутренности казались мне облезлым, прожорливым псом, не желающим слушаться хозяина. О, как отчетливо я осознавал: душа может сколько угодно стремиться к возвышенному, но эти тупые и скучные органы, которыми набито мое тело, будут стоять на своем и мечтать о пошлом и обыденном.

Нельзя думать о вечном, когда дети плачут от голода, и не знаешь, чем накормить их.

Если у тебя от голода или по бедности нет питательных веществ в теле, то и в голове твоей, в твоих чувствах и в твоём сердце нет пищи для морали.

Голод — это чудовище!

Голодному тигру что собака, что монах — всё едино.

Прекратив выращивать и убивать животных ради еды, мы можем сделать так, чтобы людям стало доступно так много дополнительной пищи, что при правильном распределении они могли бы устранить голод и недоедание на этой планете. Освобождение животных — это и освобождение человека.

Слепой волк может стать вожаком стаи, но рано или поздно она сдохнет от голода.

Один голод, одна вера — все другие опорочены Одна любовь — а остальным по одиночеству.

И пес, голодая, на кражу пойдет.

Не одни уста должны поститься, — нет, пусть постятся и око, и слух, и руки, и все наше тело… Пост есть удаление от зла, обуздание языка, отложение гнева, укрощение похотей, прекращение клеветы, лжи и клятвопреступления… Ты постишься? Напитай голодных, напои жаждущих, посети больных, не забудь заключенных в темнице, пожалей измученных, утешь скорбящих и плачущих; будь милосерден, кроток, добр, тих, долготерпелив, сострадателен, незлопамятен, благоговеен и степен, благочестив, чтобы Бог принял и пост твой, и в изобилии даровал плоды покаяния.

Пишешь о пище, что трудно тебе привыкать к тому, чтобы понемногу есть, так чтобы после обеда еще быть голодной. Святые отцы установили касательно пищи три степени: воздержание, чтобы после принятия пищи быть несколько голодным; довольство, чтобы не быть ни сытым, ни голодным; и сытость, чтобы есть досыта, не без некоторого отягощения. Из этих трех степеней каждый может избирать любую, по своим силам и по своему устроению, здоровый и больной. Для последнего трудно принимать пищу один раз в день.

Еда нужна, чтобы превращать голодных людей в сытых.

Голод и слабость лишают человека мужества.

Он славится своей непунктуальностью. Его никто не ждет, но все перед ним трепещут. В отличие от Мора, мой младший братец не так страшен, пока его не узнают поближе. Богатые мира сего думают, что они защищены от его влияния, ведь в их руках все деньги мира. Но в той пустоте, которую оставляет за собою он, деньги уже не помогают. Вода в его присутствии обращается песком, а пища теряет вкус, оставляя лишь оболочку, что рассыпается прахом, стоит к ней лишь прикоснуться. Младший брат молчалив, всегда задумчив. Порой мне кажется, что на его бесстрастном лице я вижу отголоски скорби, но он никогда не заговаривает об этом. Мальсато всегда холоден, отстранен, никогда не шутит, не общается даже с нами, своей, пусть и не самой дружной, но, все-таки, семьей. Но, поверьте мне, когда он придет — вы узнаете. Сперва будет голод. За считанные минуты ваше тело деформируется, и у вас будет только два варианта того, в каком виде вы встретите братца. Либо исхудаете так, что вас нельзя будет отличить от моих служителей-скелетов, либо же наоборот, ваш живот раздуется до невероятных размеров, когда все остальное тело будет напоминать сморщенный изюм. Затем придет жажда, мучительная, разрывающая горло изнутри, иссушивающая само ваше естество. И когда вы броситесь молить о помощи, искать спасения, тогда же рано или поздно падете у ног Голода. Ведь есть в нем то, что заставляет даже нас, всадников, сторониться его. Одним своим присутствием он словно лишает окружающий мир красок. Он высасывает любую энергию, жизненную или магическую, ему неважно. Мальсато не заговорит с вами в ваш последний миг, когда вы, уже не корчась от боли, ведь сил на это не останется, будете цепляться узловатыми пальцами за полы его черного одеяния. Он не одарит вас взглядом. Не наградит победной либо же грустной улыбкой. К сожалению, или же к радости, он вас просто не заметит. Взор его всегда устремлен куда-то вдаль. В его глазах даже я никогда не мог разглядеть ни толики эмоции, а ведь он так легко их поглощает. Насытиться, правда, не способен. И, боюсь, в этом все вы с ним, в какой-то степени, похожи.