Мир божествен, поскольку беспричинен. Вот почему только искусству, столь же безосновному, дано понять его. Никакое суждение не дает представления о мире, но искусство может научить нас повторять мир, как повторяется он сам в вечных возвращениях. На одном и том же песке изначальное море неутомимо пишет одни и те же слова и выбрасывает на берег одни и те же существа, изумленные самим фактом своего существования. И по крайней мере тот, кто согласен возвращаться и согласен с мыслью о том, что все возвращается, тот, кто стал эхом, и эхом радостным, — тот причастен к божественности мира.
— И мне кажется странной тема вашей диссертации. Вы считаете, что Пикассо сделает для двадцатого века то же, что Микеланджело сделал для эпохи? — Да, он влияет на течения в искусстве. — То есть, картины, которые нынче пишут со сплошными пятнами и брызгами, так же достойны внимания, как работы Микеланджело в Сикстинской капелле? — Я не сравниваю одно с другим.
Очень приятно, с какой силой утверждает себя новая английская школа. Внимание к простым людям, проявившееся в заботе об их удобствах, также восхитительно и достойно всяческих похвал. Но им нужно больше развлечений и особенно (так мне кажется) что-нибудь движущееся, будь то хоть вращающийся фонтан. Они проводят свою жизнь у машин, и все это для них слишком неподвижно, так что искусство ускользает от их взгляда.
Искусство не годится много для чего. Оно не в силах вернуть мертвых к жизни, не умеет устранять ссоры среди друзей — или исцелять от СПИДа, или замедлять поступь климатических изменений. Но у искусства все равно есть необычайные возможности, некая странная способность приводить людей, в том числе и незнакомых друг с другом, к переговорам, проникающим в чужие жизни и взаимно обогащающим. Искусство не способно создавать близость, но зато умеет исцелять раны и, более того, делать очевидным, что не все раны нужно исцелять, не все шрамы уродливы.
Это как «Страсти» Баха — слушали вы музыку или не слышали вообще ни одной ноты, если у вас есть тонкость восприятия — вкус, проще говоря, Бах мимо вас не пройдет. Неважно писали ли музыку до него или он единственный и первый, неважно принято ли будет на него дрочить или надо будет кривить губы — «фи, попса, кто его только не знает» — величина гения Баха от этого не зависит.
Я сталкиваюсь часто, когда журналисты говорят: — А вот почему Вы не снимаете фильмы со счастливым концом? Ну, ведь для оптимизма важно, чтобы был ‘Счастливый конец’ и все..! И я каждый раз теряюсь… Потому что, дело ведь не в том, как я формально закончу эту историю. A что — Автор хотел вам сказать? К чему он Вас не то, что призывал...?! Хотя.., это тоже очень плакатно звучит… Но, какой этический имидж был в этом во всем..?!?
Культура XIX вв. и XX — в Русском искусстве, литературе — они сильны тем, что удалось рассказать о человеке, который греховен.., который слаб... И увидеть в нем Человека, и простить ему эти слабости, потому что ты их прощаешь себе. И это все ОЧЕНЬ Важно для понимания и жизни в обществе, потому что когда люди требуют от других больше, чем от себя… То, так и происходит…
Если эмпатия — один из основных ресурсов глубоко человеческого счастья (в отличие, скажем, от того мимолетного ощущения счастья, которое даёт пиво или шоколадка), искусство — это источник эмпатии.
Существуют громадные организмы в океане, состоящие из множества микроорганизмов всех цветов и форм. И эта вся живая материя эволюционирует! Зачем-то такие организмы существуют в экосистеме, а без них ломается вся цепочка. Вот и театр необходим человечеству. Он дышит вместе с эпохой. Он болеет. Он выздоравливает. Он меняется.