Цитаты про мир и согласие

Люди не сумели придумать новых игрушек. Для девочек — куклы и кухонная утварь, для мальчиков — война и средства передвижения; вот извечные темы. Разумеется, характер войны меняется. И вместо вооружения индейца племени сиу — лука и стрел — теперь в витринах можно увидеть «игрушечный бомбардировщик в комплекте с бомбой, которая автоматически сбрасывается на макет городка». Это не назовешь прогрессом. Зато куклы — к их чести — не меняются. Ведь именно женщина, как говорил Ален, сохраняет то, что следует сохранить, дабы мужчина оставался человеком. Так пусть она поможет нам даровать миру мир.

Любовь и мир несовместимы, в покое нет любви. Ищущий мира обречен на поражение.

Мы не получаем мир в наследство от наших родителей, мы берём его взаймы у наших детей.

Иногда еще болтают, что есть «мир вообще», который один для всех. Отвечу. «Мир вообще» – это мысль, и каждая голова думает ее по-разному. Так что все по-любому берется из нас самих.

Не в смерти, но в жизни наше будущее, наше счастье, наш мир, достались нам в дар от павших. И мы должны беречь и ценить этот дар.

Успокойтесь, утихните, имейте мир, не смущайтесь, не входите в ритм мира сего. В мире сем великое смятение, потому что искуситель часто приходит и смущает нас. В мире царит волнение. А в человеке Божием — мир и тишина...

Не усложняй жизнь — она и так мудро устроена. Доверься Богу — и не суетись. Что твоё — придёт, что не твоё — уйдет. Живи с миром в сердце, а не с тревогой в мыслях. И увидишь: всё устроится лучше, чем ты бы мог придумать.

Мне 82 года, я каждый день жду смерти, и потому прилично, учтиво лгать мне уже не приходится.

Мир не кровью, А дружбой и любовью Должны мы уберечь.

I believe in the people Of all nations To join and to care For love. I believe in a world, Where light will guide us And giving our love We'll make heaven on earth.

Мир на земле возможен лишь при каком-то гармоническом соотношении души с разумом. Господство же разума приводит к голой технике и к войне.

Без прощения не может быть мира.

Детям необходимы порядок и успокоение, мир не должен слишком часто сходить с рельсов, на которые ребенок с таким трудом его водружает.

... не быть коммунистом — это не только отрицание, но и определенное кредо. Мне лично такой вопрос принес известное облегчение: ведь тут от меня требовалось не полемизировать с коммунизмом, а оправдываться перед самим собой из-за того, что я не стал коммунистом и не могу им стать. Мне было бы гораздо легче, если бы я им был. Я бы жил в убеждении, что самым активным образом участвую в исправлении мира; я был бы уверен, что стою на стороне бедных против богатых, на стороне голодных против денежных тузов, я бы точно знал, что и по какому поводу надо думать, что надо ненавидеть, а что презирать. Вместо этого я чувствую себя, точно голый в терновнике: с пустыми руками, не прикрытый никакой доктриной, ощущаю я себя бессильным прийти на помощь миру и часто не знаю даже, как сохранить чистой собственную совесть. Если мое сердце на стороне бедных, какого же черта я не стал коммунистом? Именно потому, что я на стороне бедных. Я видел нужду, такую безмерную, что все вокруг мне опротивело. Где бы я ни был, я бежал от дворцов и всматривался в жизнь бедняков, терзаясь унизительной ролью беспомощного зрителя. Ведь недостаточно взирать на эту нужду и сочувствовать ей: надо бы жить их жизнью, но я слишком боюсь смерти. Эту завшивленную человеческую нужду не поднимает на щит ни одна партия; к этим страшным логовищам, где нет ни гвоздя, чтобы повеситься, ни грязной тряпки для подстилки, коммунизм обращается из безопасной дали: во всем, мол, виновен социальный строй; через два года, через двадцать лет взовьется знамя революции, и тогда... Как же так, через два года, через двадцать лет? Неужели вы способны равнодушно соглашаться с тем, что можно так существовать еще два зимних месяца, еще две недели, еще два дня? Буржуазия, которая тут не может или не хочет помочь, чужда мне; но так же чужд мне и коммунизм, предлагающий вместо помощи знамя революции. Цель коммунизма — властвовать, а вовсе не спасать, на его знаменах написан лозунг власти, а не помощи. Нищета, безработица, голод — для коммунизма все это не позор и непереносимая боль, а вместилище темных сил, вырывающихся из пучины гнева и ярости. «В этом виноват общественный строй». Нет, вина лежит на всех нас, все равно взираем ли мы на человеческие страдания, засунув руки в карманы или воздев к небу знамя революции. Бедняки — это не класс, это как раз люди деклассированные, выбитые из колеи и неорганизованные; никогда они не приблизятся к трону, кто бы ни восседал на нем. Голодные хотят не властвовать, а насытиться.

Но в чем же главная опасность этого путешествия длиною в жизнь? Бурные шторма и быстрые течения? Нет. Опасайтесь тихих вод, когда не видно даже ряби. Пока члены семьи крепко держатся друг за друга, они могут перенести любую бурю. Но спокойная вода — совсем другое дело. Ветер спадает и вы расслабляетесь, так же как и ваши узы. Если в этом затишье вы будете думать только о себе, вы можете потерять друг друга. Вы не заметите акул, подбирающихся к вам. И как же вы поведете ваш корабль? Когда нет ветра и неизвестно, куда плыть? Если вы будете грести беспорядочно, вы никогда не придёте к согласию. И можете даже позабыть, почему вы вообще плывете на одной лодке.

Громыхает гражданская война От темна до темна, Много в поле тропинок, Только правда — одна.