Проходя же телесные деяния, не должно иметь мнение, будто бы что доброе делаем, потому что они суть только приуготовление земли и сеяние, могущее со временем, помощию Божиею, принести плод… Вас конечно беспокоит то, что вы, исполняя подвиг, не видите в себе духовной награды, или, как вы называете, помазания, чтобы вас могло утешить, и удостоверить в любви Божией, что оную имеете. … Жизнь наша есть духовная брань, a мы – воины, подвизаемся против духов злобы поднебесных; надобно же иметь против них оружие, а оно есть смирение, с коим удобно можем им противостать; об оном всего более должны мы пещись при всех наших трудах и подвигах, и при сообращении с нашими ближними. Самая любовь со смирением нераздельна.
Поймите, хвала Аллаху, в душе я аплодирую сам себе сотни миллионов раз в день. Я самый большой поклонник самого себя, во всем мире нет ничего лучше, чем я. <…> Эти ребята, в действительности, не понимают, зачем они аплодируют. Я отлично знаю самого себя, и я знаю, почему они должны аплодировать. Они же не знают, они хлопают за нокаут. Вот и все, за что они аплодируют – за нокаут и за выступление на ринге. А я аплодирую, потому что знаю, кто я.
Имеют ли право граждане иметь мнение отличное от «государственного»? Конечно имеют. Всем ли нравится ведение боевых действий? Нет. Но тут должна быть четкая градация: не согласен — сижу дома и не согласен, но до меня никому никакого дела нет; я не согласен и выражаю свое несогласие в соцсетях, я против того чтобы шли боевые действия и убивали людей. Надо с этим что-то делать? Ну, наверное, нет. А вот если я конкретно призываю: «Выходите на митинги, вот этот президент и это правительство, которые всё это устроили, должны уйти» — это совершенно другое. За это сначала должны предупредить, а после дать конкретный срок. Ну, а если ты уже отправился на массовое мероприятие, вышел на улицу, то тут без затей... <...> Все должны понимать, что за слова и действия надо отвечать.