Чадо мое, будь молчаливым, смиренным, послушным до смерти. Будь готов принести себя в жертву в отсечении своей воли, хоть это и покажется тебе настоящим мученичеством. Это называется самоотвержением.
— Они сильно кричали? — Не то что б сильно, но иногда случалось. Но, честно говоря, молчание было хуже. — Хуже криков? — спросила я. — Намного. — Оуэн кивнул. — Когда ссорятся, ты хотя б понимаешь, что происходит, ну, или догадываешься. А вот когда молчат… Кто знает, что у них на уме? Тишина ведь иногда такая… — Громкая, — закончила я за него.
Опять молчим, нам нечего сказать И дым в нашей квартире заменит нам облака. Меняются только дни, но не меняют меня, Оставила шрамы, их я закатывал в рукава.