Господи, Ты знаешь нашу жизнь, хрупкость и колебание нашей веры, нашу неверность и Тебе, и себе самим, и другим, наш страх, всю неправду нашей жизни. Прими нас, Господи, какие мы есть, соблюди нас Твоей любовью, приобщи нас Твоей крепости, да совершится в немощи нашей сила Твоя!
Если прекрасно море во время прибоя, то не гораздо ли прекраснее собрание такой церкви, в которой, подобно волне, ударяющей о берег, совокупный глас мужей и жен и детей воссылается к Богу в наших к Нему молитвах?
Когда мы молимся, то в мыслях странным образом вертятся самые святые, высокие предметы наравне с предметами земными, житейскими, ничтожными: напр., и Бог, и какой-либо любимый предмет, напр., деньги, какая-нибудь вещь, одежда, шляпа или какой-либо сладкий кусок, сладкий напиток или какое-либо внешнее отличие, крест, орден, лента и проч.
Когда человек перестает молиться, удаляется от Бога и становится, как вол: работает, ест, спит. И чем больше он удаляется от Бога, тем хуже становится. Сердце охлаждается, и потом он уже совсем не может молиться. Чтобы прийти в себя, сердце должно смягчиться, обратиться к покаянию, умилиться.
Таковой разумный младенец непрестанно видит свою немощь, непрестанно верует, непрестанно алчет и жаждет божественной правды, и потому – непрестанно молится (1Тим. 2:8)
Не вздумай даже помыслить, что Бог не слышит тебя, когда ты Ему молишься. Он слышит наши мысли — так, как слышим мы голоса и слова друг друга. И если не подает Он тебе тотчас просимого, то это оттого, что ты или недостойно Ему молишься, или просишь чего-то такого, что будет для тебя пагубным, или же по Своей премудрости и домостроительству Он отлагает исполнение твоего прошения до более подходящей минуты.
Если вы испытывали светлое легкое чувство, вдруг неожиданно пришедшее на помощь вам, — знайте, о вас кто-то помолился. Живой или уже умерший. Молитесь и вы за своих.
Не давай уму быть праздным — молись. Ум, властвуй над помыслами. В молитве и добрые мысли отгоняй, не внимай им — тать прячется под ними, чтобы отвлечь тебя. Перекрести уста — если враг не дает молитву выговорить.
Учите детей молиться. «Научайте детей не словам только молитвы, а знакомьте их с состоянием и опытом молитвы. Не делайте молитву слишком краткою, не бойтесь за усталость детей, введите их в труд молитвы, объясняя им науку собирания мыслей и бодренного предстояния ума перед Богом. Молитесь сами при них с горячностью и усердием: теплота вашего сердца сообщится и их сердцам, они узнают утешения, находимые в молитве, и она будет для них отрадою и прибежищем во всех испытаниях и скорбях жизни».
Учитесь молиться, принуждайте себя к молитве: сначала будет трудно, а потом, чем более будете принуждать себя, тем легче будет, но сначала всегда нужно принуждать себя.
– Бывало, смотришь – у мамы обиженное, печальное лицо. Подойдешь к ней, бросишься в ноги, попросишь прощения за свои шалости, и мама совсем другая станет. А то накажет нас, поставит в угол, а сама уйдет в другую комнату, встанет на колени перед иконами и молится со слезами: «Царица Небесная, я наказала их, но исправить не могу! Ты Сама их исправь, как знаешь!» А мы подсмотрим, что мама делает, и нам сделается жалко ее, и тогда опять просим у нее прощения, станем тоже на коленочки и начнем вместе с ней молиться, чтобы Господь простил нас. И все менялось.
— Лоренс, скажи, ты молишься? <...> — Нет, а ты? — Молилась когда-то, пока не поняла, что Господь глух. Теперь я встаю на колени совсем по другому поводу. Он негромко смеется. — Если бы дьявол был женщиной, его наверняка звали бы Блэр.