Вашу добродетельность (если вы так это называете) никто не поймет, в нее не поверят даже ваши ближайшие друзья, ибо она противоестественна, и поверить в нее могут лишь те, кому она причиняет столь жестокие муки, что им волей-неволей приходится признать ее существование.
Жизнь в муках — это муки жизни. Ты не скроешься от них, ты можешь только надеяться, что они скроются сами, неизведанные, в ящике комода, как свора ядовитых пауков, и никогда не всползут на свет. Но они всползут — в самом неожиданном и ужасающем обличье, пугая тебя так, что ты не можешь спокойно взяться даже за самые простые повседневные дела.
Если существуют душевные муки сильнее мук ревности, так это бесплодные сожаления. Даже боль утраты бывает не столь мучительна, а часто они терзают одновременно…
Say I don't need anyone But I do Why is it always misery that I choose? Am I only climbing? So I can fall? And you can turn my only hope Into my hospital?
Человек! Твои развлечения, твои увеселения – обличители живущей внутри тебя муки. Ты ищешь заглушить ее чашей шумных забав и непрерывного развлечения. Несчастный! Едва выпадет для тебя минута трезвения, как ты снова убеждаешься, что мука, которую ты старался уничтожить развлечением, живет в тебе. Развлечение служит для нее пищей, средством укрепления: отдохнув под сенью развлечения, мука просыпается с новыми силами. Она – свидетельство, живущее в самом человеке, свидетельствующее ему о его падении.