Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».
Тот, кто склонил колени перед врагом — враг своего народа, если же враг отпустил его, из уважения, — он герой своего Государства и народа. — Костенко Максим.
Служить искренне на благо своего Отечества — есть больше, чем верное служение своей Родине, это есть верное служение себе, прошлому, настоящему и будущему своего народа
Каждый человек, каждая семья, каждый род и каждый народ приносит на нашу Землю знания которые нужны для каждого, нет высшего и низшего, есть лишь человек, как отражение и продолжение, творчества Творца, и личность-душа, которая выбирает свой путь. Принося в мир мирской либо лад и развитие, либо разлад и смуту.
Было бы нелепо считать справедливым все то, что у народа получило законодательную санкцию. Если бы афиняне единогласно одобрили законы их тридцати тиранов, то стали ли бы эти законы более справедливыми? Существует только одна справедливость, которая и закрепляет общественную связь: она вытекает из единого закона здравого смысла, за которым должно быть признано исключительное право повелевать и запрещать. Был ли или не был этот закон когда-либо писан, – тот, кто его не знает или осмеливается нарушить, несправедлив.
Общества всегда были олицетворением властного, так называемого нравственного начала, то есть призраками, к которым отдельный человек питал подобающий страх. Такие призраки обозначаются лучше всего наименованием «народа» или «народца»: народ праотцов, народ эллинов и т. д., наконец, народ людей вообще, или человечество; затем – разновидности этого «народа», который мог и должен был иметь свои особые общества – испанский, французский народ и т. д., а внутри них – сословия, города, словом, всякого рода корпорации и, наконец, в виде самого внешнего, самого последнего отпрыска, или маленького народца, – семья.
Один мудрец сказал: — Наставники — врачи народа, а страсти — его болезни. Но когда врач не в состоянии излечить самого себя, глупо, если он пытается лечить других.
Пока мы не начнём наряду с понятием «народы России» утверждать понятие «российский народ», ничего путного не получится. Речь идёт не о том, чтобы переделать татар или бурят в россиян, и тем более в русских. Задача ответственных экспертов, учёных и педагогов — терпеливо и настойчиво объяснять, что «российскость» как идентичность и российский народ-нация не результат внутренней унификации, а естественное наложение более широкой историко-культурной и социально-политической идентичности на множество внутренних этнокультурных различий, которые существуют среди населения страны.
Это тело самое благородное и выдающееся из всех в этом мире. Оно непременно должно властвовать над этим миром. Однажды оно пообещало осуществить мечту народа — неизменную вечность.
Репрессии многое изменили в характере русского человека... Произошла катастрофа антропологическая, когда большая часть народа, мыслящая часть народа, самодостаточная часть народа, способная мыслить и анализировать была уничтожена. Отрицательная селекция сработала. Сработала очень чётко.