Единственное, чего мы желали для нашей страны — это право на достойное существование, на достоинство без лицемерия, на независимость без ограничений... Придёт день, когда история скажет своё слово.
— Вот скажи, ты знаешь, чего желаешь? Я покачала головой. — Они, — Таис указала в окно на деревню, — делают всё, чтобы ты не знала. Теперь у тебя есть время. Подумай.
Утопала в трясине и сама себя вытаскивала из трясины. Наблюдала за зверьём, чтобы понять, какие ягоды лучше не трогать, а какие есть можно. Съедала что-нибудь неизвестное и слушала своё тело: выживу я или нет? В такие моменты каждый удар сердца был как раскат грома. Я выживала и шла дальше. По ночам мне было страшно и одиноко. Утешать меня было некому — я сама себя утешала. Хотелось кричать от холода и от боли — и я кричала. Потом сама себя обнимала, свернувшись на мху клубочком.
«Бедняжка. Как она там, без мужа и без хозяйства? Дни её, наверное, ей не в радость». Я подслушивала под окном, и мне тоже становилось жаль Таис, которая живёт одна посреди леса; которой не нужно вставать затемно, готовить завтрак на всю семью, гладить одежду, кормить скот, убирать дом, идти в поле, шевелить граблями комья сухой земли; потом, засучив юбку, нестись обратно, чтобы успеть подоить корову; спуститься в погреб, взять продукты, посчитать, на сколько ещё хватит запасов; стирать, мыть, греть воду для вечерней бани… Чем она занимает своё время?