В глубокой печали нет места сентиментальности. Она окончательна, как и сами горы, как констатация факта. Она просто есть. Осознав это, ты утрачиваешь способность жаловаться.
Когда б скрижаль судьбы мне вдруг подвластна стала, Я всё бы стёр с неё и всё писал сначала. Из мира я печаль изгнал бы навсегда, Чтоб радость головой до неба доставала.