Ах, только не говорите мне о зрелых чувствах, о взрослой, «вымеренной любви», вторых и третьих браках, которые «не сравнить...» Не надо песен! Кто любил с юности, кто, едва не падая от головокружения, целовался в углу на школьном дворе, кто, словно Ромео до утра держал ладошку любимой, бродя по предрассветным, будто чужим улицам, тот знает: все последующие любви — лишь «бледные списки».
В кустах прибережных влюбленно Перекликались соловьи. Я близ тебя стоял смущенный, Томимый трепетом любви. Уста от полноты дыханья Остались немы и робки, А сердце жаждало признанья, Рука — пожатия руки.
Они были друг для друга первой любовью, первым предательством, первым прибежищем, первым соседом по комнате, первым слушателем, первым, к кому прибегали они, когда что-то, даже сам брак, шло не так. Ибо полжизни каждого из них прошло в сплетенье рук, ног, судеб, смешались и стали общими их страхи, теории, рецепты, библиотеки, собрание записей.