Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Жизненные цитаты на тему «писатели»

Авторы по этой теме

Я же писатель. Это часть моей профессии: понимать и объяснять человеческие чувства, превращая их в слова.
— Дмитрий Игнатов · книга
Вступить в Союз писателей СССР, то есть стать писателем патентованным, проштемпелеванным, в те времена было не легче, чем стать членом масонской ложи. Это был магический круг, переступить который следовало как-то хитро, чуть ли не заклинания творя: членом Союза мог стать автор двух изданных книг; с другой стороны, издать книгу мог только член Союза… Это был нормальный бред советской жизни, одно из его проявлений.
— Дина Рубина · книга
Для работы прозаику необходимы покой и воля, а также энное количество денег, чтоб было чем за электричество платить. Любовь только поэтам – друг и кормилица. Они если и потеряют три строфы, что накатали утром в подъезде, то помнят их наизусть. А нам, прозаикам, это – стихийное бедствие, тайфун, понимаете?
— Дина Рубина · книга
Его быстро забыли. Он почти не остался в литературе. Прогорел, как факел, и потух бесславно. Непонятно, почему одних помнят, а других нет.
— Виктория Токарева · книга
<…> благодаря писательству ты как бы можешь делать с миром все, что тебе хочется, все, что тебе угодно. Это своего рода Игра. Ты можешь играть со всем сущим, как ребенок играет с утятами в ванной. Вот что это такое…
— Евгений Алехин · книга
Кому же мне кланяться, кто же вращает планету? Теперь и сама я пишу. Без расчетов и фильтров. ... А время меня выпивает.. и разницы нету: Узнают — забудут. И дальше искать кумиров.
— Марина Матисс
Самые откровенные и честные писатели получали признание лишь после смерти или максимум — на старости лет. Они писали, потому что невозможно было не писать. Они не нуждались в славе и признании. Многие из них, умирая, просили уничтожить все свои рукописи — это заслуживает уважение. Вот таких людей нужно читать, а не всяких богатеньких притворщиков, которые вложили кучу денег в рекламу своей использованной туалетной бумаги.
— Д.
А знаешь, почему я смеялся? Ты написал, что твоя профессия – писатель. Мне показалось, что такого прелестного эвфемизма я еще никогда не видел. Когда это литературное творчество было твоей профессией? Оно всегда было твоей религией. Всегда. Я сейчас даже взволновался. А раз творчество – твоя религия, знаешь, что тебя спросят на том свете? Впрочем, сначала скажу тебе, о чем тебя спрашивать не станут. Тебя не спросят, работал ли ты перед самой смертью над прекрасной задушевной вещью. Тебя не спросят, длинная ли была вещь или короткая, грустная или смешная, опубликована или нет. Тебя не спросят, был ли ты еще в полной форме, когда работал, или уже начал сдавать. Тебя даже не спросят, была ли эта вещь такой значительной для тебя, что ты продолжил бы работу над ней, даже зная, что умрешь, как только ее кончишь, – по-моему, так спросить могли бы только бедного Серена К.30. А тебе задали бы только два вопроса: настал ли твой звездный час? Старался ли ты писать от всего сердца? Вложил ли ты всю душу в свою работу? Если бы ты знал, как легко тебе будет ответить на оба вопроса: да. Но, перед тем как сесть писать, надо, чтобы ты вспомнил, что ты был читателем задолго до того, как стать писателем. Ты просто закрепи этот факт в своем сознании, сядь спокойно и спроси себя как читателя, какую вещь ты, Бадди Гласс, хотел бы прочитать больше всего на свете, если бы тебе предложили выбрать что-то по душе? И мне просто не верится, как жутко и вместе с тем как просто будет тогда сделать шаг, о котором я сейчас тебе напишу. Тебе надо будет сесть и без всякого стеснения самому написать такую вещь. Не буду подчеркивать эти слова. Слишком они значительны, чтобы их подчеркивать. Ах, Бадди, решись! Доверься своему сердцу. Ведь мастерством ты уже овладел. А сердце тебя не подведет. Спокойной ночи. Очень я взволнован и слишком все драматизирую, но, кажется, я отдал бы все на свете, чтобы ты написал что-нибудь – рассказ, стихи, дерево, что угодно, лишь бы это действительно было от всего сердца.
— Джером Дэвид Сэлинджер · книга
Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду!... Все писатели-фантасты — очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну... ещё немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию — чтобы читать было интереснее.
— Сергей Лукьяненко · книга
Постепенно я понял, что сочинять для детей — наилучшая работа, она требует очень много знаний, и не только литературных…
— Николай Носов
В работе писателя – по крайней мере, в моем представлении о ней – победа, равно как и поражение, это дело десятое. Тиражи, литературные премии, хвалебные или ругательные рецензии можно воспринимать как своего рода показатели, но не в них суть. Мне гораздо важнее, соответствует ли то, что я написал, моим собственным, внутренним стандартам или нет. И тут никакие оправдания не действуют.
— Харуки Мураками · книга
По теме «Ремарк и Оснабрюк» мне тебе толком не помочь, потому что ко всему автобиографическому, а так же к биографиям я питаю антипатию. По-прежнему воспринимаю их как переоценку собственной важности и, таким образом, как косвенный эгоизм, прикрытый чуточкой тщеславия. Некоторые писатели любят говорить о себе и о своей жизни, другие предпочитают, чтобы оценивались их работы. Я принадлежу к последним... То, чему я научился в жизни, и без того использовано в моих книгах, остальное — сугубо личное и для работы значения не имеет.
— Эрих Мария Ремарк
Днём я в огненном колесе, на комете Галлея, в сундуке на дне самого глубокого моря. Исписываю лист за листом, смеюсь и вздыхаю. Ищу для каждого смысла единственно верное слово. А вот если — про идеальный вечер, то это живой джаз, партия в триктрак, лёд в бокалах и долгие разговоры с равным, пока не догорят свечи.
— Мария Фариса
Для меня же в людях, которые стояли за этими книгами и которые входили в мою жизнь из ниоткуда, было единственное спасение. Их голоса обращались ко мне и находили отклик.
— Чарльз Буковски · книга
А как хорош писатель Марк Лазаревич Галлай. Лётчиком экстра класса его тоже не назовёшь, но сколько он дал знаний в авиационной науке людям и в своих знаменитых книгах и в научных трудах. В школе лётчиков испытателей, на нашем курсе он преподавал “Методику лётных испытаний.” Истинное наслаждение получали мы слушая его лекции. Устные лекции. Александр Васильевич Федотов, тогда Саша, староста нашего курса старательно записывал все его лекции, которые потом были опубликованы отдельным изданием. Много было сказано о безопасности испытательных полётов…
— Евгений Александрович Горюнов