Цитаты про психологию со смыслом

Важно не то, что человек наследует, а то, что он в ранние годы с этим наследством делает, важен прототип, который закладывается в среде, где ребенок живет.

Единственное, что может отменить войну навсегда, это изменение человеческой психики. У тех, кто, взлетев над Землёй, увидит её во всей красоте и хрупкости, психология будет меняться. Сначала это будут единицы, потом сотни, потом миллионы. Это будет уже совсем другая цивилизация, другое человечество. Они совсем по-новому оценят красоту земли, вкус каждой её ягоды...

Умение распознать собственные потребности, то есть понять, что тебе нужно на самом деле, само по себе огромное психологическое достижение.

Тот, кто просит совета, — глуп, кто его дает, — самонадеян. Советовать можно лишь в деле, в котором сам собираешься участвовать.

Счастье не купишь, зато можно купить много часов у психоаналитика, который в красках опишет, почему ты несчастлив.

И бабник, объясняясь в любви, заявляет своей любимой, что он бабник: «Такой красивой, как ты, я никогда на видел. Ты необыкновенная».

Многим из нас нужен диктатор — благосклонный, но диктатор, — чтобы было на кого свалить вину, чтобы можно было говорить: «Ты заставил меня это сделать. То не моя вина». Но мы не можем всю жизнь прятаться под чужим зонтом, а потом жаловаться, что промокли. Хорошее определение состояния жертвы — это когда ваше внимание сосредоточено вовне, когда вы ищите во внешнем мире кого-то ещё, чтобы кто-то был виноват в ваших нынешних обстоятельствах и этот кто-то определил вам и цель, и судьбу и ещё отвечал за ваше достоинство.

Горе может, конечно, душа таить, но тайного счастья она не переносит.

Чувствуя свою вину, мы обижаемся на мир: такая у нас защитная реакция, так мы перенаправляем душевную боль от своей вины в другое русло.

... Это самое трудное испытание — испытание гневом и отчаянием. Не позволяйте гневу и отчаянию помешать вам мыслить. В этом суть, от этого зависит, сможете ли вы или нет контролировать ситуацию. Командовать людьми. Глупость и равнодушие бьют сильнее всего.

«Наука «психология» изучает покойника, — полушутя говорил Сашин учитель. — Человека нельзя разъять на части. Любая вивисекция убьет его, а мертвым человек не бывает. Вы можете пощупать чувства? Измерить их? Дать им оценку? Или проникнуть в душу и не навредить? Можете?... И наука сдается, когда мы ставим перед ней такие задачи. Не сдается только сердце». И после этих слов он всегда добавлял: «Если, конечно, вы верите, что оно у вас все еще есть».

Пустота возможна лишь как понятие в сознании человека: природа не терпит пустоты (лат. natura abhorret a vacuo).

Тот, кто переполнен радостью, не наблюдателен: счастливцы — плохие психологи. Только беспокойство предельно обостряет ум, только ощущение опасности заставляет быть зорче и наблюдательней.

Отношение к себе – это одновременно и отношение к ближнему, и никто не может поддерживать отношения с другими, пока не построит их с самим собой.

Когда мы загоняем свою правду и свои истории в подполье, секретность становится нашей травмой и нашей тюрьмой. Боль при этом не уменьшается, а то, что мы отказываемся принимать, становится чем-то вроде кирпичных стен, откуда не вырвешься. Когда мы не позволяем себе оплакивать свои потери, душевные раны и обманутые надежды, то обречены переживать их вновь и вновь. Свобода начинается, когда мы учимся принимать случившееся. Свобода означает, что мы набираемся смелости и разбираем свою тюрьму по кирпичику.

И хотя каждый человек уникально отличается от других, имея свой собственный подход к жизни, никто не может избежать необходимости решения множества проблем.