Свет по вечерам в окнах твоих не гаснет, Мы говорим о бесконечном и прекрасном — рискованно, Словно по встречке темной трассы, Даже ремни безопасности не минуют опасность. Порою разговор как митинги на площади - У нас сумбурные крики и мы просто беспомощны.
На разговоры о прошлом наложен строжайший запрет, да и в разговорах этих нет ни малейшей надобности. Если ты сидишь в тюрьме, ты и так находишься в плену у собственного прошлого.
В тот день я была молчалива, как почти всегда; праздные разговоры меня утомляют, и после я чувствую себя намного хуже. Совсем как неспортивный человек, который зачем-то пробежал километр: технически это возможно, но смысл?
— А ты почему спросил? — Подумал, вдруг ты это тогда так просто сказала? Ну чтоб базу подвести под... это вот все. — Макс широким жестом обволокла кровать, где они лежали. — Конечно, не просто так! Я вообще редко что-то просто так говорю. — В самом деле? — Макс приподнял одну бровь. — А мне почему-то казалось, что ты болтушка. — И что? Мне просто есть, что сказать. И не всегда получается промолчать, когда нужно. Но это не значит, что я только глупости говорю или то, чего вовсе не думаю.
На работе будем внимательны: рядом работает много людей и говорят всякое. Говорят слова подчас очень скверные, так как пребывают в страстном состоянии и ни о чём не помышляют, только о временном, суетном, о земных наслаждениях. Если молящийся человек внимателен, то не последует им; он жалеет таких людей и молится, чтобы Бог просветил их, чтобы они освободились от такого удушливого духовного состояния, вышли на чистый и вольный воздух. И вечером перед сном вновь будем преклонять колена и приносить наши молитвы Богу. А среди дня или вечером откроем Новый Завет и прочитаем оттуда хотя бы одну главу. Ведь святой Златоуст говорит, что из дома, где есть Евангелие, диавол бежит.