Людям свойственно обманываться. Но это ничего, ведь они имеют право надеяться на лучшее: например, думать, что их любит тот, кому на самом деле плевать, или, скажем, они могут надеяться, что их лотерейный билет выиграет. И прочее подобное.
Люди-малютки тратят жизнь на то, чтобы скрывать от себя свою малость — для этого они принижают других, и с особенным наслаждением — тех, кто сильно их превосходит.
Только люди пустыни знают, насколько миражи опасны: они обещают сытость и отдых, путники устремляются к ним, а потом умирают от жажды в дворцах из закатных лучей и пыли.
Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням.
Всё нужно делать правильно. Всё и всегда. Без компромиссов, без сделок с совестью. Без пощады к самому себе. Иначе всё потеряет смысл. Первая же поблажка направит на ложный путь, который превратит твою жизнь в кошмар, а самого тебя — в монстра. Единственная ложь, единственное снисхождение — и ты стоишь по колено в телах собственных друзей и говоришь: «Я же хотел, как лучше».
Я просыпаюсь на заре в холодной избе, где меня никто не ждёт. Я зажигаю лучину и иду кормить своих кошечек. Я знаю, они ждут у порога, милые, красивые, добрые. Я чувствую, что я не одинока — луч любви проходит через моё пустое жильё. Я открываю дверь, и кошечки подходят ко мне, доверчиво глядя в глаза... Я ставлю миску на землю и смотрю, как они едят. Наевшись, они зевают и уходят в деревенскую мглу. И даже не оглядываются на меня, стоящую у порога. И тогда... Тогда я вдруг понимаю, что по утрам они ждут не меня. Они ждут свою еду. Милая-подруга, у тебя есть студень-муж, есть крикливые и требовательные дети — и всем им постоянно что-то от тебя нужно. Они сдохнут без тебя за три дня. Но неужели ты до сих пор веришь, что кому-то из них нужна ты?