Цитаты на тему «славяне»

Славяне — народ душевный, конечно, но крайне непредсказуемый.

Разгорается-горит в темноте костёр, А и ночь пронзит точно нож остёр, Режет пополам небес купола На Ивана Купала, на Ивана Купала На Ивана Купала, на Ивана Купала,

Напротив, я рисую себе в будущем вольный союз славянских племен. Полнейшая автономия у каждого — одно только общее — войска, монеты и таможенная система. В остальном живи как хочешь и управляйся внутри у себя как можешь… А что касается до свободы, то ведь я говорю не о завтрашнем дне… К тому-то времени, пожалуй, Россия будет еще свободнее их… Уж и теперь вольный воздух широко льется в нее, погодите… Разумеется, мы всё потеряем, если останемся в прежних условиях… Племена и народы не знают платонической любви… <...> ...католичество широко разольется у них… Оно захватит все и всех, и в первом спорном вопросе славяне южные пойдут против северных, и будет эта братоубийственная война торжеством всякой немецкой челяди…

— Ваш славянин, англосакс и германец Не создавать — разрушать мастера...

Не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, — но они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью. Может быть, целое столетие или ещё более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать и пресмыкаться перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на неё и интриговать против неё. О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия...

Вечно вы, славяне, всё усложняете...

Что касается нелепых сотен миллионов славян, мы будем лепить лучших из них так, как считаем нужным, и изолировать остальных из них в своих свинарниках. И любой, кто говорит о заботе о местных жителях и их цивилизации, сразу же отправляется в концлагерь!

Это не штаты, где всё решают адвокаты. Славянская душа в самом центре России. Москва, спасибо, что научила быть сильным.

Водку можно не любить. Водку можно презирать. Водку можно даже не пить, как это делаю я. Но если вы собрались заниматься политикой к Востоку от Бреста, помните: не учитывать ее в этих местах также преступно, как морозы и «авось». Она строила империи, свергала династии и брала города. Славяне пили всегда.

Итак, для всякого славянина: русского, чеха, серба, хорвата, словенца, словака, болгара (желал бы прибавить и поляка), — после Бога и Его святой Церкви, — идея славянства должна быть высшею идеею, выше науки, выше свободы, выше просвещения, выше всякого земного блага, ибо ни одно из них для него недостижимо без её осуществления…

Парень глянул на небо и нашел Матку. Она хоть и малая, но главная среди звезд. Другие кругом нее всю ночь ходят, а она, как пастух, стоит на месте до света. Когда Солнышко, выспавшись, с другого края на небо полезет, Матка все звезды угонит на покой.

— Ты не понимаешь, Дубовей… — замотал головой Олег. — Не решить этого силой. И кровью спора этого не разрешить. Хочешь узнать, что сказал мне преподобный Кариманид, прежде чем отправиться в ад? Он сказал, что нет силы, способной сломить славян в открытом бою. Но против Слова славяне бессильны. И прав этот проклятый богами чернокнижник, потому как этих Слов на Русь приходило немало. Сперва Словом было «Единоверие». Потом Словом стало «Окно в Европу». Потом — «Свобода, Равенство, Братство». Потом — «Демократия и Права Человека». И ведь слова-то вроде красивые да правильные, но вот что странно. Каждый раз из-за них на Руси нашей прекрасной потоки крови литься начинали, брат вставал на брата, земли пустели и рассыпались, словно чужие, сироты появлялись миллионами...

Ведун — молчун, реченью чужд, не чешет уст.

Масленица — это праздник поедания солнца. Его заклинали хороводными плясками, затем кушали его изображение — блины. Как видите, славяне в своих мировоззрениях всегда устремлялись очень высоко...

— Ну а дома как? — Дома? Чё дома? <...> Я же твою Машку так любил, что даже жену себе с таким именем выбрал. <...> — Актриса? — Не! Бог миловал. — А кто? — [пауза] ... Еврейка. <...> — [смеётся] Громов, как же твоя морда славянофильская в логово зверя угодила!? <...> А детей у тебя сколько? Двое? — Чё это двое? У меня трое! Как у Солженицына — Егор, Степан и Ермолай. — Громов, а ты хоть понимаешь, что у тебя дети — евреи? [картавит] Три славных иерусалимских богатыря — Степан, Егор и Ермолай и с ними дядька Черномор. <...> Громов, у нас, у евреев, по маме считается. — Это вот у себя там, в Тель-Авиве, считайте по маме, а у нас, в России, — по папе!!! Азохен вей!

А ветер – пыльная метла, по земле метёт, На Ивана Купала собрался народ, До полуночи луна с неба свесится, Поглядеть как на земле пламя бесится. На Ивана Купала, на Ивана Купала.