Хотя несомненно, что организации и университеты не должны играть роль Матери, теряется нечто очень важное, когда руководители не осознают, что их собственное выживание в определенной мере зависит от благосостояния их подчиненных. Существование программ психологической помощи сотрудникам — это хороший знак, ибо такие программы предполагают наличие полной конфиденциальности и безнаказанности для сотрудников, которые обратились за помощью. С точки зрения долговременной перспективы, эти программы явно дешевле, чем стоимость рабочего времени, потерянного из-за стрессов, психических расстройств и психологического давления. Не менее хорошо известно, что на настроение и моральное состояние сотрудников оказывают влияние цвет, звук, запах и тактильные ощущения, поэтому именно здравый смысл подсказывает нам, что при создании интерьера рабочих мест следует учитывать все факторы, от которых зависит состояние людей.
Каждый, кто страдает депрессивными и паническими атаками, должен помнить о том, что «унылый живот» может стать источником неприятных переживаний. Иногда по праву – слишком много стресса – или по причине невыявленной пищевой непереносимости. Причину не всегда нужно искать в голове или в глубинах пережитого. Иногда нужно посмотреть на ситуацию с другой стороны.
Любовь — тот же стресс, хотя и очень приятный. И нужно много душевных сил, чтобы в ответ дарить счастье, какое дарят тебе. Ведь если не отдавать любовь, ты станешь надменным божком, что упивается поклонением себе.
Квалифицированная психотерапия – это своего рода лечебная физкультура для наших нервов. Снимается напряжение, появляется возможность нормального движения – только на нейронном уровне.
Зачем человек приходит в театр? Нет-нет, совсем не для того, чтобы снять стресс, хотя поводов для стресса всегда хватает. В театр нужно прийти для того, чтобы попытаться разобраться в себе. Потому что никакое искусство не даёт ответы на вопросы. Искусство помогает эти вопросы сформулировать. А ответов нет — ни у нас, артистов, ни у кого! Но попытаться разобраться в возникающих вопросах вместе с теми, кто сидит в зале, — вот это, мне кажется, театр может.
– Мне и лет-то немало, Ну, как ты думаешь – сколько? – Двадцать два, двадцать четыре?.. – Нет, ангел мой! Тридцать два ровно стукнуло неделю тому назад. Я, пожалуй что, старше всех вас здесь у Анны Марковны. Но только ничему я не удивлялась, ничего не принимала близко к сердцу.