Когда–нибудь каждый из нас почувствует себя чужестранцем на странной земле своего собственного существования и будет нуждаться в ответах на вопросы, которые поднимутся из глубин души и не исчезнут, пока не получат ответа
Утрата – двоюродная сестра одиночества. Они пересекаются и перекрываются, и потому неудивительно, что труд скорби пробуждает чувство одиночества, разлуки. Смерть – дело одинокое. Физическое существование одиноко по сути своей: застрять в теле, что неумолимо движется к распаду, сжатию, растрате, поломке. Есть и одиночество горя, одиночество утраченной или оскверненной любви, тоски по одному или нескольким особым людям, одиночество оплакивания.
Мы стремимся к внутреннему существованию, а не внешнему. Мы хотим удалять слои корысти и, обращая свой взор в сторону своего существа, просто убирать неестественное.
— Шестеренки — они ведь как люди. Если долго находятся вместе, то притираются друг к другу в итоге. — То есть, со временем, любое сосуществование становится возможным? — Я в этом убежден.
Труд предшествует капиталу и не зависит от него. Капитал лишь плод труда, и никогда не мог существовать, если бы сначала не существовал труд. Труд превосходит капитал и заслуживает много более высокого уважения.
Он всё ставил под сомнения, всё. Всё, что может быть иллюзией, обманом, выдумкой. Но потом он подумал: «Ведь что-то должно порождать такие мысли, и, следовательно, что-то должно существовать». Этому «что-то» он дал название «я».