Не «ихний», а «их энциклопедии». И немножко меньше пылкости, немножко больше скромности. Я допускаю охотно, что этот гость окажется милым, неотразимым, даже, но ведь не раньше, чем приедет. Не заочно.
Мудрец сказал: — Не презирай человека, если его внешность неприглядна и он ходит в скромных, черных одеяниях. Возможно, в нем заключены, сокрытые от глаз твоих, такие достоинства, о которых ты и не подозреваешь.
— Меня осуждали всю мою жизнь, потому что я была толстой. Я оказалась в тюрьме, которую другие создали для меня. — Мне не понять, так как я не испытывал подобного. Возможно, те, кто построил эту тюрьму и заточили вас в неё, и были теми людьми, что причиняли вам боль всё это время. Но... Вам не кажется, что вы могли быть тем человеком, что запер дверь в эту тюрьму, что бы не сбежать?
— Не трогай меня. Страшилище. Как тебя взяли в актрисы? Все считают тебя уродиной. — Я и сама это знаю. Но такова жизнь. Мы не выбираем какими хотим родиться. Кроме сцены у меня талантов нет. — Почему ты моя мать?!
От моpщин никудa не деться… Но молoдящийся стаpичок или старушкa — это смешно… Знаeте, есть cтapый сад и новый cад. Но уxoжен он или нeт — это уже сoвсем другое делo. То же самое с лицом челoвека: вcегда видно — ухoжено оно или зaпущено.
По внешности, по мнению людей недалёких и нечутких, ученик может обладать большим темпераментом, чем им бы это казалось уместным для ученика. И, по неразумию своему, они считают такого ученика раздражительным или плохо воспитанным. Не раз в жизни вам придётся столкнуться с этим. Но на суд людей вы никогда не обращайте внимания. Они судят по степени своего ума, а Учитель судит о вас по действию вашего сердца, культуру которого может видеть лишь тот, чьё сердце бьётся в ритме Вселенной.
– Мне и лет-то немало, Ну, как ты думаешь – сколько? – Двадцать два, двадцать четыре?.. – Нет, ангел мой! Тридцать два ровно стукнуло неделю тому назад. Я, пожалуй что, старше всех вас здесь у Анны Марковны. Но только ничему я не удивлялась, ничего не принимала близко к сердцу.