Цитаты про коррупцию и взятки

Из транспорта в нашем городе есть три трамвая, В них стекол нету, их ветром насквозь продувает, В автобусах наших такая страшная давка, От туда выйдет живой не каждая бабка, Скорая помощь у нас лишь одна на город, Чтобы ее дождаться, ты должен быть молод, (Здоров и молод). Но никто никогда, нет, никто никогда, Не скажет, что с транспортом в городе нашем беда.

Послушайте, граждане, вашего мэра Лучше нет тачки, чем Порш Панамера, Пусть цена не мала у него, Поверьте, ребята, он стоит того. Мягкая кожа, задница дышит, Отдельный кайф, панорамная крыша, Ионизирует воздух в салоне, Чтобы не чувствовать уличной вони. А в целом, я наш город очень люблю, Его ежедневно я... Бюджет городской я пилю.

Я буду ждать того времени, когда взяточник будет бояться суда общественного больше, чем уголовного.

Look me in my eyes Tell me everything's not fine Or the people ain't happy And the river has run dry You thought you could go free But the system is done for If you listen here closely There's a knock at your front door.

— Я пришел, чтобы обсудить таксу. — Мы уже обсудили таксу с мистером Майконом. — Мистера Майкона перевели в другой отдел. Я пришел установить новую. Так как вы считаете, что это уже слишком, я объясню. За вами ведется наблюдение 24 часа в сутки. Мы знаем все, о чем вы говорите, и то, что вы делаете. Вы представляете, сколько стоит изменить угол направления спутника на расстоянии двухсот миль от земли? И стоимость этого растет. Наши расходы растут, ваша плата за наше бездействие растет. Это всего лишь логика. Между прочим, кто из вас Марко? Мне сказали, Марко в деле. Марко из Трапойя. Если это игра, такса вырастет. — Зачем тебе это знать? Мы все Марко. Мы все из Трапойя. Если ты пытаешься брать с нас деньги, как с иммигрантов, — мы знаем закон. — Я беру с вас деньги за то, что вы нарушаете закон. Хотите по жёсткому? Значит по какой статье вы хотите, чтоб вас арестовали? Наркотики? Похищение людей? Оружие? Проституция? Выбирайте. Вы приехали в страну, играете с системой и думаете, раз мы толерантны, то слабые и беззащитные. Ваша заносчивость меня задела. И только поэтому ваша плата теперь удвоилась. На год.

Гнилой кусок можно отрезать. На за эти 8 лет сколько бы не срезал эту гниль, она опять нарастает. Ни одна организация Кореи не отрежет себе свою же руку, пострадают только те кто жаждет справедливости.

Бизнес — это узаконенная коррупция.

Я сыграл бы на рояле, У прохожих на виду Был к начальству я лоялен, А теперь пусть в хуй идут!

Я к телефону недовольный, Барышня, дай-ка мне Смольный, Жду, на том конце редки, Длинные звучат гудки.

В Питере говно — Пока так... Их наш город не ебёт!

Социальная опасность коррупции в том, что она подчиняет ресурсы общества интересам преступного сообщества, поддерживает и защищает это сообщество. Поэтому борьба с коррупцией признается во всем мире в качестве основного условия социальной и экономической эффективности деятельности государственного аппарата.

— ... И, если найдутся другие кандидаты. — Что значит другие? — Более обеспеченные. — А если они найдутся? — То ребенка отдадут им. Такой порядок. Это, кстати, правильный порядок. — И что нужно сделать, чтобы не нашлись другие кандидаты?

— Пересчитывать не надо? — За кого вы меня принимаете? — А что вы ухмыляетесь? Думаете облагодетельствовали меня? А я скажу честно: презираю вас. Вы для меня как были, так навсегда и останетесь паразитом, сосущим кровь из нашего больного, отравленного застойными явлениями общества. Говорю это не только, потому что я представитель закона, и вы мне омерзительны, так сказать, по долгу службы. Что, не ожидали услышать такое? По личику вижу, не ожидали. Хм. Общение с вами я воспринимаю как насилие над своим человеческим достоинством. Скажу честно, я себя тоже ненавижу. Вольно или невольно, я утверждаю вас в могуществе ваших паршивых денег. Вот, мол, смотрите, все продается, все покупается. — Да что вы так распалились-то? Дело обыкновенное, житейское. — Неет, не будем обманывать себя, дело — грязное. Я искренне вам желаю, если вам удастся, с моей помощью выпутаться, не воруйте больше. Есть более высокая цель, чем книжка на предъявителя — чистая совесть.

А все-таки дорого стоят наши законы, не всем они, родимые, по карману.

...пошел в суд на дело Батурлова (Карточная Госмонополия). Дело самое обыкновенное: компания современной молодежи встала во главе Карточной фабрики. <...> Чаще всего за фасадом комфраз скрывается «обогащайтесь». Они и обогащались — обкрадывали казну, как умели. Они были в этом деле талантливее, чем другие, только и всего. Не чувствуется никакой разницы между их психологией и психологией всех окружающих. Страна, где все еще верят бумажкам, а не людям, где под прикрытием высоких лозунгов нередко таится весьма невысокая, «мелкобуржуазная» практика, — вся полна такими, как они. Они только слегка перехватили через край. Но они плоть от плоти нашего быта. Поэтому во всем зале — между ними и публикой самая интимная связь. «Мы сами такие». <...> Во всем этом деле меня поразило одно. Оказывается, люди так страшно любят вино, женщин и вообще развлечения, что вот из-за этого скучного вздора — идут на самые жестокие судебные пытки. Ничего другого, кроме женщин, вина, ресторанов и прочей тоски, эти бедные растратчики не добыли. Но ведь женщин можно достать и бесплатно, — особенно таким молодым и смазливым, — а вино? — да неужели пойти в Эрмитаж это не большее счастье? Неужели никто им ни разу не сказал, что, например, читать Фета — это слаще всякого вина? Недавно у меня был Добычин, и я стал читать Фета одно стихотворение за другим, и все не мог остановиться, выбирал свои любимые, и испытывал такое блаженство, что, казалось, сердце не выдержит — и не мог представить себе, что есть где-то люди, для которых это мертво и ненужно. Оказывается, мы только в юбилейных статьях говорим, что поэзия Фета это «одно из высших достижений русской лирики», а что эта лирика — есть счастье, которое может доверху наполнить всего человека, этого почти никто не знает: не знал и Батурлов, не знал и Ив. Не знают также ни Энтин, ни судья, ни прокурор. Русский растратчик знает, что чуть у него казенные деньги, значит, нужно сию же минуту мчаться в поганый кабак, наливаться до рвоты вином, целовать накрашенных полуграмотных дур, — и, насладившись таким убогим и бездарным «счастьем», попадаться в лапы скучнейших следователей, судей, прокуроров. О, какая скука, какая безвыходность! И всего замечательнее, что все не-растратчики, сидящие на скамьях для публики, тоже мечтают именно о таком «счастье». Каждому здешнему гражданину мерещится — как предел наслаждения — Эмма, коньяк, бессонная ночь в кабаке. Иных наслаждений он и представить себе не может. Дай ему деньги, он сейчас же побежал бы за этими благами.

Чиновник никогда не обидит того, кто приносит подарки.