Он никогда не был идеальным мужчиной, да и кто без греха, чего уж там говорить, но всякий раз, когда на улице шел дождь, он подъезжал ко входу и высаживал меня у самой двери. Так что я могла дожидаться в тепле, пока он паркуется.
Проще всего занять чью-то сторону. А помешать кому-то очень сложно. Всем хочется играть роль рыцаря в сияющих доспехах: оберегать и утешать другого. Но далеко не каждый справляется с этой ролью. И умеет не надоедать.
Если ваш отец или мать станут душевнобольными, вы должны прощать родителю его причуды, пока Бог не пощадит его (и не даст ему умереть). Но если вы не можете вынести родителя из-за его страшного помешательства, наймите людей, чтобы они о нем хорошо позаботились.
Я уверен, что, когда родители не балуют своих детей, не тратят на них много денег, они проявляют заботу. Ребенок может капризничать, плакать, просить какую-нибудь игрушку. Но если поддаться и напихать ему целый рот конфет и шоколадок — это не любовь, а необдуманный поступок, потому что от такой «заботы» заболят и живот, и зубы. Скажу больше — на самом-то деле дети ждут от нас порядка и строгости, а не потакания во всем под видом любви. Детские капризы — это неосознанная проверка, исследование границ допустимого. И когда ребенок не чувствует тормозов, ему крайне трудно ориентироваться в своих поступках.
Последнее дело для человека, называющего себя последователем Христа или мнящего себя учеником духовного Учителя, – это принимать дары, заботы и помощь ему со стороны других людей как должное, получаемое им «по праву справедливости» за какие-то его заслуги в прошлом. Если человек занял эту позицию, считая, что ему возвращается затраченная им энергия и деньги, – он не что иное, как плохой коммерсант, потерявший своё состояние из-за того, что не сумел учесть всех прибылей, наград и убытков.
— Вы лечите раны, которые сами же наносите. Ваша забота душит сильней цепей. — Мы несём порядок, дитя. Хаос леса поглотит тебя. — Ты делаешь ошибку. Мир полон опасностей, о которых ты не подозреваешь. Звериный оскал — это не свобода, а лишь другая клетка. — Ага, сейчас. Я вам не ручная зверушка. Стройте своих солдат, а меня оставьте в покое. Проваливайте! Все равно не поймёте!
Когда у человека каждодневная забота перестаёт быть регулятором его живого времени, прошлое вдруг надвигается так выпукло, так изумительно, что начинает казаться будто живёшь ты в двух направлениях времени или смыкаются на тебе витки непостижимой спирали.