14 ноября 2026, суббота
Раздел

Цитаты про жизнь и смерть

393 цитат

Цитаты про жизнь и смерть – подборка вдохновляющих фраз из книг, фильмов, песен и сериалов, а также афоризмы и высказывания великих людей.

Авторы по этой теме

Высоко над головой в небе ещё посверкивало серебро вчерашней луны, ясной и недостижимой, как отблеск какого-то счастливого воспоминания. Она всё ещё часть этого мира, и в ней до сих пор теплится жизнь, так как же её может не быть? Как она могла уйти, словно сон, померкший с первым лучом дневного света? Ведь несколько часов назад она пела, курила, бранилась и думала… да и сейчас она всё ещё мыслит. Поразительно, что мозг по-прежнему работает в полную силу, хотя никто не знает, как долго это продлится. Как бы ей хотелось вернуться и объявить всем, что мёртвые не умирают сразу, что на самом деле они способны размышлять о многом, включая собственную гибель! Люди испугались бы, узнав об этом, решила Лейла. Сама она точно испугалась бы, если бы была жива. Но ей чудилось, что сообщить об этом другим очень важно.
— Элиф Шафак · книга
Исследователи в нескольких организациях с мировым именем наблюдали неослабевающую мозговую деятельность у тех, кто только что умер. В некоторых случаях она длилась всего несколько минут, а в иных — до десяти минут и тридцати восьми секунд. Что происходит в это время? Вспоминают ли умершие своё прошлое, и если да, то что именно и в каком порядке? Как разум может сжать целую жизнь так, чтобы она уместилась всего в несколько минут — столько же, сколько требуется для закипания воды в чайнике? Последующие исследования показали, что более тысячи генов продолжают функционировать в телах и спустя несколько дней после констатации смерти. Возможно, мысли человека живут дольше, чем его сердце, мечты — дольше, чем его поджелудочная, а желания — дольше, чем желчный пузырь… Если это правда, может, людей следует считать полуживыми, пока воспоминания, которые сделали их самими собой, всё ещё колышутся, расходятся кругами и остаются в этом мире?
— Элиф Шафак · книга
Беспомощность Налан усиливала даже не внезапная смерть Лейлы, не ужас и жестокость, которые ей сопутствовали, а совершенное отсутствие справедливости во всём этом. Жизнь полна несправедливости, но, как теперь понимала Налан, смерть превосходит её в этом смысле. Даже в детстве кровь у неё закипала, когда она видела, что с кем-нибудь — не важно, с кем, — обращаются жестоко и несправедливо. И если сравнить эту долю достоинства с малюсеньким наделом земли, которые принадлежит тебе, и только тебе, именно ты посеешь семя своей надежды. Этот крохотный зародыш в один прекрасный день даст ростки и расцветёт. По мнению Налан, именно за это малюсенькое семя и следует бороться.
— Элиф Шафак · книга
Я наконец-то понял! То, у чего нет цели, не должно существовать. Ни у кого из нас, равно как и у космоса, отрыгнувшего нас, нет цели! Задумайтесь. Возникла вселенная и каким-то образом случайная конфигурация законов, постоянных и прочих жестко заданных переменных, навешанных на нее, смогла поддерживать жизнь. Почему? Да потому что. Вот так случилось. Мы – то, чем ощущает себя вселенная, и мы, подобно ей, рождены лишь затем, чтобы умереть. Но, в отличие от вселенной, страдаем. Подлый трюк, вселенная! Сознание – пожалуй, самое странное явление, что породила вселенная, и самое разрушительное. Самое жестокое. Поскольку Магна-Карта больше не мешает работать, я думаю, пришла пора что-то с этим сделать. Я думаю, надо сдуть пыль с того моего проекта. Давайте порвем в клочья обман, который мы называем бытием! Сожжем его дотла и помочимся на пепел!
— И.И. Айзек · игра
— О, Миколлоприя! Рада, что вы пришли. Говорят, вы отлично владеете ножом, а мне как раз нужна ещё пара рук. — Нам сказали, что тебе нужны... — Руки, да. Как видишь, у меня всего одна рука — вторую пришлось удалить. Иногда трудно проводить операции... Подержи-ка... — Но почему? — Она перестала выполнять свои функции. Моё тело отвергло её после модификаций, поэтому я её заменила. Как лампочку. Мы с тобой так и живём: отвергаем и заменяем. «Главное — не навреди.» Хах!... Какая чушь. Вред — первый шаг на пути к прогрессу. Чем вы были до того, как стали лекарем? Наверное, какой-то частью леса? — Мы были бесконечными, наши корни опутывали весь мир. Мы были бессмертными и... — И занудными. А потом вы изменились. Вас вырвали с корнем, вы присоединились к битве — и за пару веков добились того, чего не могли достичь тысячелетиями. Другие элдриды бросают умирающих на произвол судьбы. Вы же отвергаете этот путь, замещая смерть жизнью. Я восхищаюсь этой вашей чертой, хотя это недальновидно. Дженнериты действуют также, пытаясь сохранить жизнь. «Вечность, выживание» — вот скажи мне, что в них хорошего? Мотылёк тоже выживает. Это всё — лишь полумеры. Так что нет — я не согласна. Я отвергаю такую «жизнь»! — Тогда что может заменить жизнь, если не смерть? — Этого я точно не знаю... но именно поэтому наша работа столь увлекательна! Она на многое открывает глаза.
Что-то, кто-то, какой-то дух преследовал всех нас по пустыне жизни и неизбежно перехватит, не успеем мы достичь небес. Естественно, теперь, оглядываясь, могу сказать лишь одно: то была смерть; смерть настигнет нас перед самыми небесами. Единственного жаждем мы, пока живём, что заставляет нас вздыхать, стенать и сладостно всевозможно тошнить, — воспоминанья о некоем утраченном блаженстве, какое, вероятно, пережили мы ещё во чреве матери, а воспроизвести его можно лишь (хотя мы никак не желаем допустить этого) в смерти. Но кому же охота умирать? В суматохе событий я продолжал думать об этом где-то в самой глубине разума. Сказал об этом Дину, и тот немедленно опознал здесь обычное стремление к чистой смерти; и поскольку ни один из нас в жизни не будет жить заново, он вполне справедливо не желал иметь с этим ничего общего, и я с ним в тот раз согласился.
— Джек Керуак · книга
Эти несчастные, лежащие на нейтральной земле, отдали свои жизни ради победы... или поражения. Нелегко было смотреть на безжизненные тела некогда ходивших по земле людей. Но я должен был идти дальше, несмотря ни на что.
Война — это смерть, а смерть — пустая трата. Жизнь не должна быть потрачена зря, когда её можно посветить в служении высшей силе.
— Олимпия · мультфильм
В раю произрастает дерево, не похожее на все прочие. Ветви его прозрачны, как стекло, корни поглощают молоко, а не воду, ствол испускает сияние, словно покрытый ледяной изморозью. Но тот, кто приближается к этому дереву, не испытывает холода, ибо оно никогда не бывает холодным. Каждый лист на этом дереве носит имя какого-нибудь человека. Раз в году, в месяц шаабан, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое, ангелы прилетают к этому дереву, окружают его и одновременно хлопают крыльями. Поднимается ветер, который сотрясает прозрачные ветви дерева. Некоторые листья срываются и падают на землю. Иногда листу приходится висеть на дереве долго, очень долго. Иногда он падает, едва успев распуститься. В тот момент, когда лист касается земли, человек, имя которого он носит, испускает последний вздох. Поэтому люди, наделенные мудростью и знанием, никогда не наступают на сухие листья. Им ведомо, что прежде они были чьими-то душами.
— Элиф Шафак · книга
— Это правда, то, что о вас говорят. — И что же? — Вы не боитесь умереть. — Все боятся умереть. Даже те, кто уже мертв. Любое разумное существо должно любить и ценить жизнь, иначе оно перестает быть разумным.
— Алексей Пехов · книга
Я честный человек Я пришел издалека. И прежде чем смерть заберет меня, Я хотел бы спеть песню своей души. Откуда бы я ни пришел и куда бы я ни шел Я — мастер среди мастеров Я — гора среди гор. Все прекрасно и правильно. Все музыкально и разумно. И все мы бриллианты, родившиеся из угля. Я с бедными мира сего, и хочу переломить судьбу. Ручеек в горах радует меня больше, чем море Где бы не застала меня смерть — бездомного но свободного, Пусть на моей могиле лежит букет цветов. Я выращу белую розу в июле или в январе Для верного друга что подаст мне руку И для жестокого врага, что вырвет мое сердце Я не стану растить терны и чертополох - Я рощу белую розу.
Христос был за всех нас распят, Пушкин за всех нас убит на дуэли, а Маяковский за всех навсегда застрелился.
Когда люди умирают, горечь уходит вместе с ними. Вещи, о которых мы говорили, упакованы и убраны. Они больше не имеют к нам никакого отношения.
— Дафна дю Морье · книга