Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.
Если ты умрешь, я не захочу жить. Но я не покончу жизнь самоубийством, ведь что бы ни ждало нас за порогом смерти, я хочу быть там с тобой. И если я убью себя, я знаю, ты никогда не заговоришь со мной снова. В любой жизни. Поэтому я буду жить и пытаться что-то сделать в своей жизни, пока снова не смогу быть с тобой. Но если я причиню тебе боль, если я стану причиной твоей смерти, не останется ничего, что бы смогло удержать меня от уничтожения самого себя.
... Самое лучшее лекарство от всех невзгод – это объятия близкого человека. Ты можешь быть подавлен, расстроен, разбит на тысячу кусочков… Но стоит ему тебя обнять, как все тут же становится на свои места. Кусочки складываются воедино. И ты – это снова ты... В объятиях своего близкого человека…
— Плохо, что отсюда не видно море. — А может и хорошо? Я вижу его, когда захочу. — Вы о чём? — Когда у меня есть настроение, я сосредотачиваюсь и отправляюсь к морю, улетаю туда. — Море для вас очень много значит? — Море подарило мне жизнь, а потом отняло её, остальное не важно.
Каждый прожитый день… это и есть дерево. Цветущее или колючее. Прямое и гладкое или уродливое и скрюченное. Есть рощи, но есть и дебри, непролазный бурелом.
Я не хочу причинять кому-либо боль. Я хочу, чтобы мне причиняли боль. Я наслаждаюсь ею. Я хочу увидеть все миры. Оранжевый — улыбки, розовый — холод, голубой — слёзы, фиолетовый — туман, красный — злость. Даже цвет боли. Я хочу все их увидеть собственными глазами. Я хочу, чтобы мне было больно по-настоящему.