— Хрюн, вот объясни мне, пожалуйста, почему ты думаешь, что уровень образования у нас упал? — Да это не я так думаю! Четыреста слишком учёных так думают, которые письмо Путину накатали. Они насчёт Единого госэкзамена протестуют. — То есть учёные боятся, что из нынешних школьников приличные учёные не получатся? — Вот именно, вот именно! — А им не всё равно, хорошие или плохие учёные будут нищими?
— Чё-то жизнь наша на фестиваль становится похожа... — Это как? — А вот так! Судебная система как во Франции, выборная как в Швеции, образовательная как в Германии... — Не понял... Ты что, против Швеции или Германии? — Да, мне, ежели честно, вот пофигу, Германия там, Франция, Италия, ещё чего-нибудь. <...> Ну уж если взяли выборную систему как в Швеции, то чтобы и и судебную тоже бы взяли бы, и дороги такие же, и уровень жизни и чтобы всё сразу, а не в отдельности. — Хрюнчик, милый, ну нет у нас опыта демократического правления! — Зато огромный исторический опыт взятческих реформ.
— Ура, товарищи! Всё больше прав предоставляется труженикам свистка и жезла! Скоро вступит в силу закон, позволяющий инспекторам ГАИ снимать с машин не только номера, но и зеркала, магнитолы, дворники, колёса, а также... — Ага, и шапки с пешеходов! Скоро только за один свой номер можно будет быть спокойным. — За какой? — За тот, который когда-нибудь к ноге привесят.
— Я вам как политолог говорю: президент будет строить постиндустриальное общество. — А я вас как политолог политолога хочу спросить: а чего это такое? — Откуда я знаю? Хотя, знаете, наверное, это когда индустриальное построить не получается, тогда переходят сразу к постиндустриальному. — Так, значит, всё здравоохранение будет бесплатным? — Ну почему же? Здравоохранение будет платным! — Ну, хорошо! Давайте договоримся так: пусть оно будет хоть каким-нибудь!
— Президент сказал, что у нас будет настоящая многопартийность! — Стёпка, у нас этой партейности так много, что девать уже некуда! Куды не сунься — везде «Единая Россия»!
— Тут опять очередную пакость затеяли. Теперь против свободы слова. <...> Депутат Комиссаров ещё предложил запретить показывать жертв терактов. Понимаешь, Хрюн? — Понимаю! Возвращается время этих... комиссаров! Я только не понимаю: к чему всё это? К чему? — Понимаешь, власти считают, что не надо показывать жертв терактов, чтобы не расстраивать народ. — Вот именно! А ещё не надо показывать народ, чтобы не расстраивать власть!
— Я не понимаю, как можно делать такие безответственные заявления! — Какие? — Ведь речь идёт о конституции! — О Господи, а кто её трогает? Президент ясно сказал: в конце второго срока он назначит себе приемника. — Подожди, я буду разумным! В конституции нет такого понятия — «приемник»! — Нету? Тоды придётся ему оставаться на третий срок, чтобы не нарушать конституцию!
— ... Ведь этими правилами они делают из всех нас потенциальных преступников. Запретил и всё. Очень удобный способ решать проблемы! Пусть ещё Минфин запретит гражданам быть бедными, а Минздрав — больными! — Государство для нас ничего не делает, поэтому и нам запрещает. Всё логично! Чтобы мы не стали думать, что мы лучше его! Безобразно, но однообразно!