83 цитаты персонажа «Александра Рейхерд» — от иронии до философии

83 цитаты персонажа «Александра Рейхерд» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Порой она жалела, что у нее такой длинный язык и удивительная способность затрагивать не те темы, какие годятся для обычной дружеской беседы.

   Порой она жалела, что у нее такой длинный язык и удивительная способность затрагивать не те темы, какие годятся для обычной дружеской беседы.

   — Наталья Тимошенко · книга
2. «

   Пять месяцев она убеждала себя, что это была обычная влюбленность в интересного человека, которая пройдет, стоит им перестать видеться, но едва ли он снова появился в ее жизни, как Саша понимала: ничего не прошло. Пытаясь держать его на расстоянии, она упустила и кое-что важное.

   Пять месяцев она убеждала себя, что это была обычная влюбленность в интересного человека, которая пройдет, стоит им перестать видеться, но едва ли он снова появился в ее жизни, как Саша понимала: ничего не прошло. Пытаясь держать его на расстоянии, она упустила и кое-что важное.

   — Наталья Тимошенко · книга
3. «

   Уже очень давно обычный поцелуй не вызывал в ней такого головокружения, бешеного биения сердца и слабости в ногах, словно из них в одно мгновение исчезли все кости. И она точно знала, виной тому стало не вино.

   Уже очень давно обычный поцелуй не вызывал в ней такого головокружения, бешеного биения сердца и слабости в ногах, словно из них в одно мгновение исчезли все кости. И она точно знала, виной тому стало не вино.

   — Наталья Тимошенко · книга
4. «

   Собственные органы всегда приживаются лучше, чем донорские.

   Собственные органы всегда приживаются лучше, чем донорские.

   — Наталья Тимошенко · книга
5. «

   Конечно, они и так не расставались весь день, но при этом он легко выпускал ее из виду, не старался кругом и всюду быть на расстоянии вытянутой руки, чтобы вовремя схватить или остановить.

   Конечно, они и так не расставались весь день, но при этом он легко выпускал ее из виду, не старался кругом и всюду быть на расстоянии вытянутой руки, чтобы вовремя схватить или остановить.

   — Наталья Тимошенко · книга
6. «

   Флирт допустим, но только до тех пор, пока остается на грани приличия и не превращается во что-то серьезное.

   Флирт допустим, но только до тех пор, пока остается на грани приличия и не превращается во что-то серьезное.

   — Наталья Тимошенко · книга
7. «

   Я человек действия, а не раздумий о последствиях. И, знаешь, я не помню случаев, когда жалела бы о том, что прошла точку невозврата. Я не узнаю, какими будут последствия, если не попробую.

   Я человек действия, а не раздумий о последствиях. И, знаешь, я не помню случаев, когда жалела бы о том, что прошла точку невозврата. Я не узнаю, какими будут последствия, если не попробую.

   — Наталья Тимошенко · книга
8. «

   Сидеть на месте и ждать – не важно чего: жестокой расправы или чудесного спасения – было не в ее стиле.

   Сидеть на месте и ждать – не важно чего: жестокой расправы или чудесного спасения – было не в ее стиле.

   — Наталья Тимошенко · книга
9. «

   Можно потерять все, что угодно, но подняться и пойти дальше. А потеря жизни — это конец. Это навсегда. Это нельзя изменить.

   Можно потерять все, что угодно, но подняться и пойти дальше. А потеря жизни — это конец. Это навсегда. Это нельзя изменить.

   — Наталья Тимошенко · книга
10. «

    Устраивать семейные разборки на глазах у постороннего человека всегда казалось ей унизительным.

    Устраивать семейные разборки на глазах у постороннего человека всегда казалось ей унизительным.

    — Наталья Тимошенко · книга
11. «

    Она не помнила, как оказалась в лесу, не знала, кто именно ее преследует, но какой-то древний инстинкт, заложенный в каждом из нас еще с тех пор, как когда мы жили в пещерах и охотились на мамонтов, велел одно: бежать. Бежать, как можно быстрее.

    Она не помнила, как оказалась в лесу, не знала, кто именно ее преследует, но какой-то древний инстинкт, заложенный в каждом из нас еще с тех пор, как когда мы жили в пещерах и охотились на мамонтов, велел одно: бежать. Бежать, как можно быстрее.

    — Наталья Тимошенко · книга
12. «

    Никогда раньше она не думала, что в мире бывает так холодно. Жуткий, леденящий холод пронизывал до костей, заставлял еще почти бессознательное тело дрожать крупной дрожью. От него немели и руки, и ноги, и спина. Лицо почему-то жгло адской болью.

    Никогда раньше она не думала, что в мире бывает так холодно. Жуткий, леденящий холод пронизывал до костей, заставлял еще почти бессознательное тело дрожать крупной дрожью. От него немели и руки, и ноги, и спина. Лицо почему-то жгло адской болью.

    — Наталья Тимошенко · книга
13. «

    Они могли спорить, доказывать друг другу своё мнение, иногда даже ссориться, но при этом всегда готовы были прийти на выручку, а после вместе выпить в кабаке вина или пива и забыть о любых трениях.

    Они могли спорить, доказывать друг другу своё мнение, иногда даже ссориться, но при этом всегда готовы были прийти на выручку, а после вместе выпить в кабаке вина или пива и забыть о любых трениях.

    — Наталья Тимошенко · книга
14. «

    Вы любите ее как мужчина любит женщину, а она вас – как сестра брата, как подруга друга. Как угодно, но не так, как вы ее. Но знаете, у такой любви тоже есть плюсы. Она безусловная. Сколько бы лет ни прошло, что бы между вами ни случилось, она всегда будет вас любить одинаково, эта любовь не пройдет и не уменьшится. А та, другая, требует вложений, нуждается в постоянной поддержке, ждет взаимности, доверия и компромиссов. И она заканчивается. А даже когда не заканчивается, может случиться что-то такое, из-за чего от нее будет проще отказаться.

    Вы любите ее как мужчина любит женщину, а она вас – как сестра брата, как подруга друга. Как угодно, но не так, как вы ее. Но знаете, у такой любви тоже есть плюсы. Она безусловная. Сколько бы лет ни прошло, что бы между вами ни случилось, она всегда будет вас любить одинаково, эта любовь не пройдет и не уменьшится. А та, другая, требует вложений, нуждается в постоянной поддержке, ждет взаимности, доверия и компромиссов. И она заканчивается. А даже когда не заканчивается, может случиться что-то такое, из-за чего от нее будет проще отказаться.

    — Наталья Тимошенко · книга
15. «

    Я всего лишь иллюзия. Ты меня не знаешь. Не знаешь, какой я, о чем я думаю, чем живу, к чему стремлюсь и куда иду. Ты не знаешь, какой я в повседневной жизни. Ночью в постели, утром на кухне, когда устал, болен, огорчён или зол. Ты видишь меня всего пару раз в год во время наших приключений, и я тебе кажусь интересным, загадочным. Я привлекаю тебя, потому что я твое приключение, спасающее от серости повседневной жизни. Может быть, тебе кажется, что со мной твоя жизнь превратится в сплошное приключение, но все будет не так. Я стану частью повседневности, и иллюзия развеется. Ты будешь разочарована, когда узнаешь меня лучше. И возненавидишь меня за это разочарование, когда поймёшь, чего лишилась ради него.

    Я всего лишь иллюзия. Ты меня не знаешь. Не знаешь, какой я, о чем я думаю, чем живу, к чему стремлюсь и куда иду. Ты не знаешь, какой я в повседневной жизни. Ночью в постели, утром на кухне, когда устал, болен, огорчён или зол. Ты видишь меня всего пару раз в год во время наших приключений, и я тебе кажусь интересным, загадочным. Я привлекаю тебя, потому что я твое приключение, спасающее от серости повседневной жизни. Может быть, тебе кажется, что со мной твоя жизнь превратится в сплошное приключение, но все будет не так. Я стану частью повседневности, и иллюзия развеется. Ты будешь разочарована, когда узнаешь меня лучше. И возненавидишь меня за это разочарование, когда поймёшь, чего лишилась ради него.

    — Наталья Тимошенко · книга
16. «

    Не бывает лжи во благо. И близкие — последние люди, кому можно врать. Потому что когда ложь открывается, это всегда больно и обидно, неважно, в чем именно ты лгал. А обидеть близкого человека гораздо страшнее, чем едва знакомого.

    Не бывает лжи во благо. И близкие — последние люди, кому можно врать. Потому что когда ложь открывается, это всегда больно и обидно, неважно, в чем именно ты лгал. А обидеть близкого человека гораздо страшнее, чем едва знакомого.

    — Наталья Тимошенко · книга
17. «

    Это ты втюрилась в другого, а он наверняка все еще любит тебя, и уступать жену другому вовсе не собирался. Поэтому все эти «останемся друзьями» — просто бред, призванный успокоить совесть. Это тебе удобно, чтобы он был твоим другом, потому что в этом случае ты остаешься белая и пушистая, а он может быть и не хочет вовсе с тобой дружить. Ты ему была нужна как жена, а не как друг.

    Это ты втюрилась в другого, а он наверняка все еще любит тебя, и уступать жену другому вовсе не собирался. Поэтому все эти «останемся друзьями» — просто бред, призванный успокоить совесть. Это тебе удобно, чтобы он был твоим другом, потому что в этом случае ты остаешься белая и пушистая, а он может быть и не хочет вовсе с тобой дружить. Ты ему была нужна как жена, а не как друг.

    — Наталья Тимошенко · книга
18. «

    Она прекрасно знала о его чувствах к ней, как и он знал о ее к нему, и если бы не его выдержка и понятия о благородстве, она бы давно натворила глупостей.

    Она прекрасно знала о его чувствах к ней, как и он знал о ее к нему, и если бы не его выдержка и понятия о благородстве, она бы давно натворила глупостей.

    — Наталья Тимошенко · книга
19. «

    Однако, как это часто случается в жизни, человек строит планы, а кто-то там сверху решает, что эти планы ему не нравятся.

    Однако, как это часто случается в жизни, человек строит планы, а кто-то там сверху решает, что эти планы ему не нравятся.

    — Наталья Тимошенко · книга
20. «

    Сновидения нас посещают именно в фазу быстрого сна. И сны эти завязаны на их воспоминаниях.

    Сновидения нас посещают именно в фазу быстрого сна. И сны эти завязаны на их воспоминаниях.

    — Наталья Тимошенко · книга