10 цитат персонажа «Алфи Соломонс (Alfie Solomons)», ставших крылатыми

10 цитат персонажа «Алфи Соломонс (Alfie Solomons)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Я тут расписал все затраты, связанные с устранением дорогого друга. Так, обычно устранение обходится в пятьсот фунтов, но вам придется добавить еще сотню, поскольку Томми Шелби, как и я, принадлежит угнетенным. Также нужно накинуть еще сотню, потому что его брат дикий зверь и он придет за мной. И, кроме того, придется добавить еще сто фунтов, потому что вы, друг мой, сраный макаронник. И вы тоже. Кроме того, нам предстоит довольно грязное дело, как я уже обмолвился. Мне понадобится еще пятьсот фунтов, потому как я уже сказал, Томми Шелби мой очень-очень близкий друг. Сумма здесь, черным по белому, прошу. — Мистер Соломонс, я буду с вами откровенен, я не прошу вас убивать кого-либо, у меня есть верные люди. Вы проведете моих парней и поставите возле ринга, как секундантов. — Чтобы быть моими секундантами им, прежде всего, нужно быть евреями. И для этого им нужно сменить свою врожденную итальянскую заносчивость на еврейский дух абсолютной уверенности. Мой добрый друг Томас Шелби заметит разницу. — Сейчас на нашей старой родине Италии евреи, ваши соплеменники, вынуждены выдавать себя за итальянцев. — Вам придется добавить еще сотню за свое скотство. — Вы привезете моих людей в Бирмингем? — Еще одно условие. Вашим парням надо сделать обрезание, а то Острые козырьки проверят.

   — Я тут расписал все затраты, связанные с устранением дорогого друга. Так, обычно устранение обходится в пятьсот фунтов, но вам придется добавить еще сотню, поскольку Томми Шелби, как и я, принадлежит угнетенным. Также нужно накинуть еще сотню, потому что его брат дикий зверь и он придет за мной. И, кроме того, придется добавить еще сто фунтов, потому что вы, друг мой, сраный макаронник. И вы тоже. Кроме того, нам предстоит довольно грязное дело, как я уже обмолвился. Мне понадобится еще пятьсот фунтов, потому как я уже сказал, Томми Шелби мой очень-очень близкий друг. Сумма здесь, черным по белому, прошу. — Мистер Соломонс, я буду с вами откровенен, я не прошу вас убивать кого-либо, у меня есть верные люди. Вы проведете моих парней и поставите возле ринга, как секундантов. — Чтобы быть моими секундантами им, прежде всего, нужно быть евреями. И для этого им нужно сменить свою врожденную итальянскую заносчивость на еврейский дух абсолютной уверенности. Мой добрый друг Томас Шелби заметит разницу. — Сейчас на нашей старой родине Италии евреи, ваши соплеменники, вынуждены выдавать себя за итальянцев. — Вам придется добавить еще сотню за свое скотство. — Вы привезете моих людей в Бирмингем? — Еще одно условие. Вашим парням надо сделать обрезание, а то Острые козырьки проверят.

   — Алфи Соломонс (Alfie Solomons) · сериал
2. «

   — Ты знал, что они собирались взять Эден? — Знаю ли я про Эден? Да. — Ты знал, что они собираются это сделать еще до того, как они это сделали? Потому что это определяет главного, так? Того, кто знает обо всем еще до того, как что-то произойдет. — Я знаю, что я знаю, знаешь ли. Если ты не знаешь, значит ты, мать твою, не знаешь, не так ли?

   — Ты знал, что они собирались взять Эден? — Знаю ли я про Эден? Да. — Ты знал, что они собираются это сделать еще до того, как они это сделали? Потому что это определяет главного, так? Того, кто знает обо всем еще до того, как что-то произойдет. — Я знаю, что я знаю, знаешь ли. Если ты не знаешь, значит ты, мать твою, не знаешь, не так ли?

   — Алфи Соломонс (Alfie Solomons) · сериал
3. «

   Я хочу, чтобы он признал, что тот, кто сражается мечом, от него же, черт возьми, и умирает!

   Я хочу, чтобы он признал, что тот, кто сражается мечом, от него же, черт возьми, и умирает!
4. «

   Твоя домработница сказала, что ты страдаешь от такого количества старых ран прежней активной жизни, что твоя голова похожа на разбитую вазу, на которую села задницей лошадь.

   Твоя домработница сказала, что ты страдаешь от такого количества старых ран прежней активной жизни, что твоя голова похожа на разбитую вазу, на которую села задницей лошадь.
5. «

   — В Лондоне болтают, будто ты ходишь по ночным улицам Бирмингема голым, разбрасываешь деньги и говоришь с мертвецами. А еще, что ты обнаглел настолько, что считаешь возможным вызывать евреев в домик сельской местности, где ты живешь, и указывать им какие цены ставить. — Ну ты же пришел. — А может, я просто проходил мимо?

   — В Лондоне болтают, будто ты ходишь по ночным улицам Бирмингема голым, разбрасываешь деньги и говоришь с мертвецами. А еще, что ты обнаглел настолько, что считаешь возможным вызывать евреев в домик сельской местности, где ты живешь, и указывать им какие цены ставить. — Ну ты же пришел. — А может, я просто проходил мимо?

   — Алфи Соломонс (Alfie Solomons) · сериал
6. «

   — Ты все еще в деле, Томми. У тебя нет Маргита, чтобы свалить. — Нет. И мне не интересно стрелять в чаек. — Стрелять в министров куда лучше?

   — Ты все еще в деле, Томми. У тебя нет Маргита, чтобы свалить. — Нет. И мне не интересно стрелять в чаек. — Стрелять в министров куда лучше?

   — Алфи Соломонс (Alfie Solomons) · сериал
7. «

   — Так, а как быстро ты понял, что я не сдох? — Ты написал мне письмо, Алфи.

   — Так, а как быстро ты понял, что я не сдох? — Ты написал мне письмо, Алфи.

   — Алфи Соломонс (Alfie Solomons) · сериал
8. «

   Не надо мне, чтобы он меня «сберег» ради сраного мирного договора. Я хочу, чтобы он признал, что его гнев не, блядь, обоснован! Я хочу, чтобы он признал, что тот, кто с мечом приходит, тот от меча и гибнет, мать его, Томми! Так что, они забрали твоего мальчонку? У них твой мальчик? И за какие, блядь, рамки тогда я вышел?! Сколько отцов, да? Сколько сыновей, да, ты порезал, порешал, сгубил? Под нож пустил...и невинных и виновных. Послан их на хуй прямо в ад, да?! Как меня! Ты блядь, стоишь тут... Ты судишь меня? Стоишь и разглагольствуешь тут о рамках? Если сейчас спустишь крючок, то мотивы для этого у тебя будут достойные, мать твою. Как у достойного человека, а не у какого-то гражданского, у которого и понятия нет о порочности нашего мира, приятель.

   Не надо мне, чтобы он меня «сберег» ради сраного мирного договора. Я хочу, чтобы он признал, что его гнев не, блядь, обоснован! Я хочу, чтобы он признал, что тот, кто с мечом приходит, тот от меча и гибнет, мать его, Томми! Так что, они забрали твоего мальчонку? У них твой мальчик? И за какие, блядь, рамки тогда я вышел?! Сколько отцов, да? Сколько сыновей, да, ты порезал, порешал, сгубил? Под нож пустил...и невинных и виновных. Послан их на хуй прямо в ад, да?! Как меня! Ты блядь, стоишь тут... Ты судишь меня? Стоишь и разглагольствуешь тут о рамках? Если сейчас спустишь крючок, то мотивы для этого у тебя будут достойные, мать твою. Как у достойного человека, а не у какого-то гражданского, у которого и понятия нет о порочности нашего мира, приятель.
9. «

   Если ты спустишь этот курок, верно, ты спустишь его по какой-то чертовски уважительной причине. Как честный человек, а не как какой-то чертов гражданский, который не понимает злого пути нашего мира, приятель.

   Если ты спустишь этот курок, верно, ты спустишь его по какой-то чертовски уважительной причине. Как честный человек, а не как какой-то чертов гражданский, который не понимает злого пути нашего мира, приятель.
10. «

    Хорошая смерть — это собственная награда.

    Хорошая смерть — это собственная награда.