— Друзья утверждают, что у меня красивый... баритональный... дискант. — Подождите, меня осенила догадка: вы пьяный? — Нет, что вы! Когда я пьян, я буйный. Гы-гы-гы! Вот. А сейчас я тихий. — Мне повезло.
— Никому из сотрудников вы бы не позволили себе швырнуть в физиономию букетом. Неужели вы ко мне неравнодушны? — Ещё одно слово, и я запущу в вас графином! — Если вы сделаете графином, значит, Вы действительно меня… того-этого…
Она в принципе не знает, что на свете есть дети. Она уверена, что люди появляются на свет взрослыми согласно штатному расписанию, с должностью и окладом.
— Я отдаю должное вашей изобретательности. — Какой? Я ничего не изобретал... — Не скромничайте. Как же? Приударить за мной, чтобы получить должность – разве это не блестящая идея?
— Ходил ко мне один человек… Долго ходил… А потом женился на моей подруге. — Я не собираюсь жениться на вашей подруге. — Вам это и не удастся. Я ликвидировала всех подруг. Я их уничтожила.
— Ваш поступок не имеет названия, а вы даже не понимаете, насколько гадко и мерзко вы поступили. — У меня есть смягчающее обстоятельство. Я люблю вас. Люблю. — Я вам не верю. — А Самохвалову поверили?
— У меня дети. У меня их двое: мальчик и… м-м… де… тоже мальчик. Два мальчика. Вот. Это обуза. — Господи, как вы можете так говорить о детях? — Ну подождите, Людмила Прокофьевна! — Да что вы? — Не перебивайте, пожалуйста! Я и сам собьюсь.
Как всем известно, труд облагораживает человека. Поэтому люди с удовольствием ходят на работу. Лично я хожу на службу только потому, что она меня облагораживает.